Книга Королева не любившая розы, страница 83 – Ева Арк

Услышав, что затевается военная операция в помощь отцу его возлюбленной, Гастон рассчитывал, что командование будет доверено ему. Людовик, с подачи Ришельё, сначала согласился, но потом передумал, вспомнив о несерьёзном поведении брата во время осады Ла-Рошели. Герцог Орлеанский официально попросил разрешения на брак, но снова получил отказ: Людовику по-прежнему не хотелось, чтобы Месье раньше его обзавёлся наследником. Ибо восемнадцатилетней красавице Марии Луизе Гонзага напророчили, что она станет королевой. Совет настоятельно просил Гастона подчиниться королевской воле. Кстати, узнав об этом, сам Карл I Гонзага велел дочери срочно выехать к нему в Мантую и даже прислал за ней придворного. В свой черёд, чтобы успокоить мать, управление страной на время своего отсутствия Людовик ХIII опять передал ей. Хотя это польстило Марии Медичи, но рана, нанесённая Ришельё её самолюбию, так и не зарубцевалась до самого её конца.

Перспектива войны с Испанией стала поводом для недовольства Анны Австрийской. Ещё до отъезда короля и кардинала из Парижа ей нанёс визит посол Мирабель. Там же присутствовала маркиза дю Фаржи. Внезапно в комнату без доклада вошёл Ришельё и, поклонившись королеве, затем обратился к испанцу:

— Монсеньор посол, Его Христианское Величество просил меня при первой же возможности выразить Вам своё удивление и сожаление той поспешностью, которую проявил император, отправив свои армии в Милан и против герцога Карла в Мантую, которая является сферой влияния Франции.

— Император, возможно, проявил бы большее благоразумие, если бы дождался окончания переговоров с Карлом Эммануилом, – отвечал Мирабель с сарказмом. – Но Его императорское величество, возможно, решил, что это скучное дело затянется надолго, как это обычно случается, поэтому счёл разумным настаивать на развязке с помощью оружия!

Не желая показывать, насколько его задел ответ посла, кардинал обратился с каким-то нейтральным вопросом к королеве. Тогда Анна Австрийская встала и, взяв Мирабеля за руку, сказала:

— Господин посол, можете не беспокоиться! Так как мне лично интересы Испании дороги в равной степени с интересами Франции, то я не могу одобрить поспешность, с которой император отправил свои армии к нашим границам. Поэтому сама напишу об этом королю, моему брату!

Когда кардинал передал слова Анны её мужу, тот сильно обиделся на королеву и сделал ей резкое замечание по поводу того, что она приняла испанского посла, несмотря на его запрет посещать кому-либо её покои без его разрешения. После отъезда короля его супруга удалилась со своим окружением в Сен-Жермен, в то время как Мария Медичи представляла в Лувре особу своего сына. Время от времени Анна также продолжала посещать монастырь бенедиктинок Валь-де-Грас, основанный ею в 1624 году.

— Королева, – пишет Франсуаза де Мотвиль, – будучи ещё молодой, но желая обеспечить себе вечное спасение…, выбрала монастырь Валь-де-Грас в качестве места уединения, где она всегда могла… вкусить тот покой, который можно обрести только у подножия Бога.

Судя по донесениям шпионов кардинала, Анна продолжала давать там тайные аудиенции Мирабелю и другим доверенным лицам, которые не могли навещать её официально. Ришельё подозревал, что королева рассказывала послу обо всех решениях Тайного совета, касающихся интересов её брата. Тем не менее, аббатиса и монахини видели в Анне святую, чьи молитвы и покровительство принесли благословение их монастырю, и преданно хранили её секреты, даже когда это было сопряжено с риском для них самих.