Книга Страсть в ее крови, страница 141 – Патриция Мэтьюз

Майкл Вернер не был трусом, она чувствовала это сердцем. Объяснение могло быть только одно. Он решил, что из-за ее доброго имени не стоит рисковать жизнью на дуэли.

Неужели все мужчины так подло предают женщин?

Дети снова просили сказку о Великом Джоне-Победителе.

— Ну ладно, – сказала Бесс, глядя на горевшие нетерпением темнокожие лица, собравшиеся на кухне вокруг теплого очага. Стоял конец февраля, и последний месяц зимы выдался холоднее обычного. На земле лежали прогалины снега, и морозный ветер вьюжил по стенам домов, свистя в щелях стен. Здесь же было тепло и уютно, пахло кухней.

Бесс поверх ребячьих лиц взглянула на Ханну, сидевшую позади детей. Лицо у нее вытянулось, словно от какого-то внутреннего холода, она сидела, обхватив руками колени. Бедное дитя, казалось, ее бедам и несчастьям не будет конца…

— Ну пожалуйста, Бесс! – хором заныли детишки.

— Сдается мне, я в прошлый раз говорила, что рассказала все сказки о Джоне-Победителе…

Дети издали стон.

— Ну так вот, Великий Джон, конечно, не всегда одерживал верх над массой. Иногда Джон слишком зазнавался, после чего спотыкался…

Бесс вдруг вспомнила, как в прошлый раз, рассказывая о Джоне-Победителе, увидела нового раба по имени Леон. Он слушал, а потом наговорил ей всяких гадостей, обвиняя в подстрекательстве к мятежу и всяком другом. Не потому ли она сегодня задумала рассказать о Великом Джоне совсем другую сказку?

Она выбросила эти мысли из головы и начала:

— Великий Джон много дней таскал воду из реки в хозяйский дом на плантации, где он был рабом. И всякий раз, когда приходилось идти на реку, ворчал: «Устал я таскать воду каждый день». И вот однажды случилось так, что на бревне у реки, где Джон брал воду, сидела черепаха. Джон заворчал, а черепаха подняла голову, поглядела на него и говорит: «Великий Джон, слишком много ты болтаешь!»

Конечно, Великому Джону не хотелось верить, что с ним говорит черепаха, так что он сделал вид, что ничего не слышал. Но когда он в следующий раз пришел с ведрами за водой, черепаха снова сидела на бревне. Джон сказал: «Устал я таскать воду каждый день». А черепаха отозвалась: «Великий Джон, слишком много ты болтаешь!»

Великий Джон бросил ведра и побежал к хозяйскому дому, где рассказал массе, что у реки живет черепаха, которая с ним говорила. Масса долго смеялся, сказав, что Джон, наверное, повредился умом. Но Джон не унимался: черепаха с ним говорила. Он захотел, чтобы масса сходил и сам все увидел.

Наконец, масса сказал, что пойдет, но наказал Джону, что если черепаха не заговорит, то он задаст Джону хорошую взбучку. Они вместе пошли на реку. А черепаха, конечно, сидела себе на бревне, спрятав голову под панцирь, только глазки-бусинки оттуда глядели.

Джон говорит черепахе: «Скажи массе то, что мне сказала». Джон просил и умолял, чтобы та заговорила. А черепаха ни в какую. И вот масса отвел Джона в амбар и хорошенько выпорол. Потом сказал, что Джон будет таскать ему воду каждый день за то, что наврал.

На следующий день Джон с ведрами пошел к реке. Черепаха сидела на бревне, высунув голову. Джон не обращает на нее внимания и бормочет: «Наверное, мне это все почудилось. Любой дурак знает, что черепахи не разговаривают. Из-за этого мне всю спину в кровь располосовали!»