Книга Страсть в ее крови, страница 142 – Патриция Мэтьюз

А старая черепаха поднимает голову и говорит: «Великий Джон, разве я тебе не сказала, что слишком много ты болтаешь?»

Бесс громогласно расхохоталась, дети рассмеялись вслед за ней и захлопали в ладоши. Бесс встала.

— Вам давно пора спать, малышня. Брысь отсюда!

Она дождалась, пока дети разбегутся, потом подошла к Ханне, которая так и сидела, обхватив руками колени. В конце рассказа Бесс она лишь слабо улыбнулась.

Миссис Ханна ждет ребенка.

Ханна рассказала об этом Бесс незадолго до Рождества. Она вся сияла, когда обняла повариху и поцеловала ее в щеку.

— Это ребенок Майкла, Бесс! Он будет носить фамилию Вернер и станет ребенком любви!

Бесс почувствовала, что надо добавить в голос предостерегающих ноток.

— Милая, а ты уверена, что масса Майкл вернется? Если же нет и он не женится на тебе, то у тебя будет ребенок-бастард. Белые люди этого не одобрят.

Ханна с жаром возразила:

— Майкл вернется. Я это знаю! Он любит меня! Я уверена! И ношу под сердцем доказательство этого!

Бесс хотела сказать ей, что носить ребенка мужчины не всегда означает, что он ее любит, но промолчала.

Ханна снова обняла ее.

— Рождество мы в «Малверне» отпразднуем весело и широко! Не как в прошлом году, после смерти Малколма.

Это и вправду было веселое Рождество. Все еще сияя от радости, Ханна подарила затейливые подарки всем обитателям плантации, потом устроила звонкий праздник. Она даже подумывала дать рождественский бал, но Бесс и Андре отговорили ее от этой идеи.

Но между тем неделя проходила за неделей, а вестей от Майкла все не было, не было даже намека, где он может находиться. Ханну обуяла хандра, она впала в уныние.

Однажды Бесс увидела, как она тихо плачет.

— Я ошиблась, Бесс! Он меня не любит. Я была ему лишь игрушкой на одну ночь! Да простит меня Бог, но я жалею, что ношу его ребенка!

Ханна начала колотить себя кулаками по животу. Бесс обняла ее и принялась ласково утешать.

— Тише, девочка, тише. Ты навредишь и себе, и ребенку. Потом пожалеешь, уж поверь на слово старухе Бесс. Все образуется, не переживай ты так.

Но все было не так уж хорошо. Ханна впала в еще большее уныние, и Бесс ничем не могла ее подбодрить.

— Пора тебе спать, девочка. В твоем положении нельзя на холодную улицу выходить, – строго сказала Бесс.

Ханна вздрогнула и подняла глаза.

— Что? Ах да… Забавная история, Бесс. – И неуверенно улыбнулась.

Бесс помогла ей встать, и Ханна опиралась на ее руку всю дорогу по крытому переходу из кухни в хозяйский дом, а потом поднимаясь вверх по лестнице до спальни, где Бесс помогла ей лечь.

«Она прямо как старуха, – мрачно подумала повариха, – а ведь ей еще и двадцати нет. Она будто раньше времени постарела. И куда делся весь ее праздничный дух? Даже в ужасные времена в таверне “Чаша и рог” в ней было больше жизни».

Бесс надеялась, что вскоре случится что-то такое, от чего Ханна сделается прежней, такой, какой Бесс знала ее раньше.

Когда Бесс укрыла ее одеялом до подбородка, Ханна уже спала. Бесс поворошила угли в камине, подкинула еще дров. Вздохнула и наклонилась ко лбу хозяйки.

— Спи сладко, дорогая, и пусть завтра будет лучше, чем сегодня.

Бесс вышла из комнаты и спустилась до половины лестницы, когда в парадную дверь кто-то гулко постучал, громкий голос прокричал что-то нечленораздельное. Из столовой выбежала Дженни, выпучив глаза.