Книга Страсть в ее крови, страница 175 – Патриция Мэтьюз

После того как он отвесил изящный поклон и приложился к руке Ханны, Грант спросил:

— Вы понимаете, сударыня, что я не знаю вашего имени?

— Меня зовут Ханна.

— Ханна? – Он ждал, вздернув бровь. – Просто Ханна?

— Это все, что вы должны знать.

— Как вам угодно, сударыня. Э-э… – Грант улыбнулся, не скрывая восхищения. – Вы с Юга. Поете. Раньше я не был уверен, но теперь твердо это знаю. Мягкий голос, никаких рубленых отрывистых интонаций Новой Англии! Я не прав?

— Я больше ничего не скажу, сэр, – улыбнулась Ханна. – Моей здешней известности сопутствует таинственность. Вам хочется сорвать этот покров тайны?

— Никоим образом, сударыня! – Глаза у него были темно-карие, его взгляд сделался серьезным и внимательным. – Но узнать вас как женщину – это совсем иное!

— Увидим, – несколько застенчиво ответила Ханна. Потом отвернулась и кивнула: – Выпьете со мной бокал вина?

— Благодарю вас, с удовольствием.

Ханна разлила вино по бокалам, и они сели у очага. Стоял холодный осенний вечер, и тепло приятно распространялось по комнате.

Грант поднял бокал.

— За ваше здоровье, миледи.

Они выпили. Ханна немного волновалась перед свиданием, но от вина напряжение спало, и она радостно предвкушала предстоящий вечер.

— Эти женщины Новой Англии, о которых вы упоминали, сэр… Вы, наверное, многих из них знали? – кокетливо спросила она.

— Ах, боюсь, что немногих, – вздохнул Грант. – Они такие холодные, к ним трудно подойти.

— Но южных женщин вы таковыми не находите?

— Наши южные дамы отличаются теплотой и широтой характера. Я, по крайней мере, встречал именно таких.

Его взгляд сделался смелым и пылким.

Раздался негромкий стук в дверь. Ханна откликнулась, и вошли две подавальщицы из общего зала с подносами, уставленными горячей едой. Поставили блюда на небольшой, застеленный скатертью стол в углу.

Ханна и ее гость сидели друг напротив друга за столом с подсвечниками. Подали блюда южной кухни: сыровяленую ветчину, сладкий картофель, черную фасоль и кукурузные лепешки, которые, как думала Ханна, Бесс испекла собственноручно. На десерт – восхитительный пудинг.

Грант ел с удовольствием.

— Ах, домашняя еда, – вздохнул он. – Как мне ее не хватает в Бостоне. Тут все вываривают прямо-таки наизнанку. Должен признаться, что меня изначально привлекли сюда блюда, которые подают у вас в таверне. Затем конечно… – Грант прервался и посмотрел на нее. – Затем я услышал ваш сладостный голос и увидел вашу красоту. И был сражен.

— Вы безбожно мне льстите, – сказала Ханна, опустив глаза.

— Это не лесть, это правда, клянусь вам, сударыня.

Он протянул руку и ненадолго сжал ее ладонь.

После того как ужин закончился и убрали со стола, Ханна вместе с подавальщицами подошла к двери и незаметно ее за ними заперла.

Она повернулась к Гранту, расслабленному от еды и вина, который уютно устроился у огня.

— Рюмочку коньяка, сэр?

Он вздрогнул и поглядел на нее неуверенным взглядом.

— Уже поздно, сударыня.

— Вздор! Я редко ложусь спать раньше полуночи.

— Тогда я принимаю ваше предложение.

Налив две рюмки коньяка, Ханна почувствовала тепло и довольство в предвкушении приятностей вечера. Грант вскинул брови, увидев, что Ханна налила коньяка и себе, но промолчал.

На этот раз Ханна села поближе к нему. Он неловко поежился, но не отодвинулся. Ханна столько выпила впервые после пышных балов в «Малверне», и у нее немного закружилась голова.