Книга Страсть в ее крови, страница 188 – Патриция Мэтьюз

Выйдя из дома врача, Ханна с помощью Андре села в экипаж и сказала:

— А теперь отвезите меня в дом, где лежит больной Джош.

— Но, сударыня моя, – попытался возразить Андре, – врач сказал, что вам нужно незамедлительно вернуться домой и лечь в постель.

— После того, как я повидаю Джоша. Если я прожду слишком долго, он может умереть. Его похоронят до того, как у меня выдастся случай его увидеть.

— Но у него оспа, Ханна! Сегодняшняя прививка не спасет вас… – Он вздохнул, глядя в ее застывшее лицо. – Вы, Ханна Вернер, самая упрямая и самая несносная из всех женщин, с которыми я имел несчастье сталкиваться!

— Если вы не отвезете меня, то я сама стану править экипажем.

— Вот черт подери!

Бормоча что-то себе под нос, он залез на козлы и рявкнул на лошадей.

На доме рядом с гаванью, где лежал больной Джошуа Хоукс, Ханна увидела красный флаг. Угрюмый Андре отказался сопровождать Ханну внутрь.

— Если вы намерены валять дурака, я вам не помощник.

После стука дверь чуть-чуть отворилась, и в щелку Ханна увидела бледное лицо с седой бородой.

— В этом доме мор, сударыня, – сказал мужчина, преграждая ей путь. – Никаких гостей.

— Джошуа Хоукс здесь?

— Да, он очень болен.

— Я требую его видеть!

— Сударыня…

В мгновенном приступе гнева Ханна ударила в дверь ногой. Дверь распахнулась настежь, стоявший за ней отшатнулся, и Ханна вошла в дом.

— Где он? – спросила она. – Где Джош?

Седобородый мужчина безропотно пожал плечами и показал на закрытую дверь в конце коридора. Ханна подошла к ней, открыла и оказалась в полутемной комнате, где горела всего одна свеча. В нос ей ударил тяжелый сладковатый запах разложения и смерти.

Она осторожно сделала шаг вперед. Разглядела кровать у дальней стены.

— Джош? Это я, Ханна.

На кровати раздалось шевеление, затем послышался стон. Ханна сделала еще несколько неуверенных шажков.

Затем лежащая там фигура повернулась, и Ханна в ужасе ахнула. От лихорадки глаза Джоша горели огнем. Но лицо… Боже правый, лицо! Бороду сбрили, лицо было покрыто чем-то похожим на веснушки. Но когда ее глаза получше привыкли к полумраку, она разглядела, что веснушки – это волдыри, наполненные гноем.

Измученный лихорадкой взгляд Джоша немного прояснел, и он надрывно простонал:

— Ханна! Отец небесный, что ты здесь делаешь? Не смотри, не смотри на меня! – Он отвернулся. – Уходи, девочка. Уходи сейчас же, пока не поздно!

Ханна стояла как вкопанная, ее разум отказывался воспринимать увиденное.

Джош повысил голос и злобно крикнул:

— Уходи, черт бы тебя побрал! У меня оспа, я умираю! Не подходи ко мне! Не хочу, чтобы ты на меня смотрела. Не хочу, чтобы ты здесь была, ясно тебе?

Затем сковавшие ее чары рухнули, и она в ужасе выбежала. С полными слез глазами она кое-как вышла из дома и доковыляла до экипажа.

Андре, стоявший прислонившись к повозке, выпрямился.

— Ханна, что такое?

— Ах, Андре! Лицо, дорогое лицо Джоша! Это ужасно!

— Излишне говорить, что я вас не предупреждал.

Он помог ей сесть в экипаж и повел его из Бостона.

Ханна проплакала всю дорогу до таверны. Но когда они прибыли на место, слезы ее высохли, и навалилось чувство вины. Надо было остаться с Джошем, ухаживать за ним и заботиться. Он это заслужил.

В таверне Андре сразу же отвел ее наверх и налил бокал коньяка. Ханна немного отпила и начала говорить, как она виновата перед Джошем.