Книга Страсть в ее крови, страница 41 – Патриция Мэтьюз

Резкий голос вдребезги разбил ее грезы наяву.

— Черт бы вас побрал, девушка, что это вы себе позволяете?

Ханна быстро раскрыла глаза. На пороге стоял Малколм Вернер, тоже покачиваясь из стороны в сторону, словно в такт звучавшей у него в голове музыке. На башмаках с пряжками лежала пыль, рубашка и брюки – грязные и мятые. Волосы растрепаны, на лице седая щетина, налитые кровью глаза блестели. Она впервые увидела его после своего появления в «Малверне» неделю назад.

— Я… – начала сбивчиво объяснять Ханна. Потом резко взяла себя в руки, вспомнив, что дала себе слово, что ее больше не запугает ни один мужчина. – Я танцую, сэр. Это же бальный зал, верно?

— Вот ведь черт, – пробормотал Вернер. – Я же велел, чтобы этим залом не пользовались. – Он, похоже, повнимательнее к ней пригляделся. – А что это за одежда на вас?

Ханна опустила голову. Дженни выстирала, погладила и заштопала ее платье, но оно все равно представляло собой сплошные лохмотья.

— Это мое единственное платье, сэр.

— Вы в нем выглядите хуже некуда. У Марты… у моей жены был примерно ваш размер. Скажу Дженни, пусть глянет, что можно сделать. Я никогда не давал ей одежду… – Он сглотнул и отвел глаза, потом продолжил более грубым голосом: – Вся одежда моей жены в сундуке. Теперь уходите отсюда. Зал нужно запереть.

Ханна вышла вслед за ним все также с высоко поднятой головой. Вернер плотно закрыл дверь и без единого слова направился в свой кабинет на другой стороне коридора.

Чуть позже Ханна на цыпочках подошла к двери зала и попробовала открыть. Вернер ее не запер, и в глубине души она была уверена, что не запрет. Так что если закрывать за собой дверь, то она, с его молчаливого согласия, сможет посещать зал тогда, когда захочет.

Принадлежавшая Марте Вернер одежда пахла пылью, и ее пришлось целые сутки проветривать. Платья оказались немного маловаты Ханне, но сшиты с запасом, так что можно было их подогнать. Красивых платьев было много, и Ханна почувствовала себя королевой, когда начала их носить. Дженни хорошо шила, но она никогда не прислуживала хозяйке и ничего не знала ни о белилах, ни о пудре, ни о прическах, так что в этом отношении Ханна внешне осталась прежней. Но пока и одежды было достаточно.

Ханна по-прежнему не представляла, что именно Вернер намеревается с ней делать. С его губ не сорвалось ни единого слова касательно ее дальнейшей судьбы, но поскольку ей было позволено там оставаться, Ханна полагала, что она будет в безопасности.

Однако прошло несколько дней, и девушка начала беспокоиться. Она уже достаточно хорошо изучила главное здание и надворные постройки, смотреть больше было нечего. Ханна начала чувствовать себя бесполезной, ей очень хотелось дать выход своей энергии, поскольку к безделью она не привыкла. Однажды Ханна попыталась помочь Дженни и другой прислуге, но быстро поняла, что лишь смущает их.

Наконец, она решила без обиняков поговорить с Малколмом Вернером. У него было достаточно времени, чтобы что-то решить касательно ее будущего.

Неведение убивало. Хотя Ханна и содрогалась при мысли о том, что ее могут силой выставить из «Малверна», узнать об этом все равно лучше, чем не знать ничего.

Она вымылась, помыла голову и расчесала волосы, пока они не заблестели. Надела по своему вкусу лучшее из платьев миссис Вернер, которое ей перешила Дженни: светло-коричневое, в тон ее волосам. На платье был откровенный вырез спереди, оголявший часть ее полной груди. В сундуке миссис Вернер она нашла пакетик с сушеной лавандой. Запах почти исчез от времени, но Ханна все равно обильно обсыпала ею свое декольте.