Книга Страсть в ее крови, страница 79 – Патриция Мэтьюз

Через мгновение Малколм прижался губами к ее губам.

— Я люблю вас, дорогая Ханна. Теперь я знаю, что никогда не пожалею, что женился на вас.

Он лег на спину и вскоре заснул, негромко похрапывая.

Ханна лежала без движения, охваченная разочарованием. Это все? И так будет всегда? Ее бросило в жар. Сладкая боль еще не ушла, она притупилась, но Ханна чувствовала какую-то смутную неудовлетворенность, ощущение чего-то незаконченного.

Она знала, что после произошедшего в ближайшее время не сможет заснуть. Ханна тихонько слезла с кровати, нашла халат и подошла к стоявшему у окна стулу, откуда могла слушать музыку и звуки бушевавшего внизу веселья.

В какое-то мгновение она ощутила искушение одеться и спуститься в бальный зал, однако здравый смысл взял верх. Так нельзя. Это не только шокирует гостей, но и опозорит Малколма.

Ее мысли путались, и она вдруг обнаружила, что думает о другом мужчине – высоком, подвижном, с черной бородой и пронзительно-ироничным взглядом черных глаз. О пирате по кличке Танцор.

Ханна резко привела себя в чувство. Какого черта она должна думать о мужчине, которого и видела-то всего один раз, да и то с минуту и при самых унизительных для нее обстоятельствах?

К своему изумлению, Ханна обнаружила, что тихонько плачет, плачет, сама не зная почему.

У Сайласа Квинта хватило ума не приближаться к особняку в открытую. Он сновал вокруг него, словно охотящаяся за курами лиса, прячась в кустах и полях.

Он в четвертый раз тайком кружил рядом с «Малверном». Узнав, что Ханна стала женой Малколма Вернера и хозяйкой плантации, Квинт стал мучиться противоречивыми чувствами: завистью, злобой и неким радостным предвкушением. Он завидовал удачливости Ханны и злился на то, что этой неблагодарной девке так повезло. Больше всего его коробило то, что она не пригласила на свадьбу его, своего бедного старого отчима и единственного родственника! О, он слышал, какая это была богатая свадьба – там было столько еды и выпивки, сколько можно только желать. В Уильямсбурге целый месяц только и разговоров было, что об этом трехдневном празднике.

Но сильнее всего Квинта томило предвкушение денег. Став женой богача, эта девка теперь получила доступ к его деньжищам. Она уж точно не откажется подкинуть бедному старому отчиму несколько монет. Если не из дочерней благодарности и не из жалости, то хоть – тут он хитро усмехнулся – в качестве платы за то, что он будет держаться от «Малверна» подальше!

Во время своих вылазок он узнал, что почти каждый день Ханна объезжала плантацию на огромном черном жеребце. Квинт приметил, что она обычно начинает прогулку с большого луга, тянущегося на юг от главного особняка.

И вот прохладным пасмурным осенним днем, когда в воздухе висела легкая дымка, он перелез через ограду и пробрался к месту, где Ханна обычно проезжала, держа в руке бутылку с остатками рома. Он опасливо поглядел на пасшихся на лугу животных. Квинт всегда боялся животных, особенно лошадей. Они такие непредсказуемые. Благополучно добравшись до огромного раскидистого дуба посреди луга, он уселся у толстого ствола и для храбрости хлебнул из бутылки. Он пил из нее, пока та не опустела, и время от времени оглядывался по сторонам.

А если девка вдруг сегодня не поедет кататься? Из Уильямсбурга его подвез на телеге какой-то фермер, и лошадь плелась с черепашьей скоростью, поэтому он немного припозднился.