Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 127 – Любовь Сушко

— Я знаю, что они погибли, – ответил он, понизив голос.

Я поняла, что в Киеве о том уже было известно. Но даже смерть не могла смягчить его нрав. Я чувствовала, что обречена и не ведала, что делать дальше, ведь князя все равно не вернуть, он не сможет меня защитить. Я переступила порог дома отца и тут же стала спрашивать о дочери.

— Она здесь, с нами, где же ей еще быть, – говорил отец, – они сразу же привезли ее сюда, уж о ней-то князь позаботился, не таскать же ее вместе с тобой было.

Но разве я не ведала о том, что дочь была в безопасности и в Киеве, потому и не волновалась о ней.

Олег взглянул на меня издалека, словно бы увидел в первый раз, но слова даже не сказал, словно я была прохожей. Но я даже радовалась. Что он оставил меня в покое и не приставал с расспросами

Весть о гибели Святослава еще долго будоражила наши умы. Они справили тризну, но никто не видел его мертвым, потому и не верили, что это точно было. Говорили, что печенеги изуродовали его. Откуда они о том узнали, мне неведомо. Но я видела, что для них Святослав оставался чужаком, хотя и считался все время их князем, да таким, каких не было прежде и не будет потом.

Но его больше не было, а жизнь продолжалась между тем.

Глава 25 Встреча с дочерью

Василиса появилась через час после того, как я вселилась в дом отца. Я страшно волновалась и не ведала, что ей сказать. Васа повзрослела и очень изменилась за это время. Знала ли я ее когда прежде? Она слабо улыбнулась, словно я была чужим человеком. Она почти ничего не говорила, казалась замкнутой и угрюмой. Она укоряла меня, не произнеся ни звука.

Я успокаивала себя, решив, что скоро все переменится, ведь мне здесь оставаться надолго. Мне и самой надо было как-то привыкнуть к новой жизни, стать тут своей, а не чужой. Деваться мне было некуда, винить некого, так что оставалось только со всем смириться.

Конечно, без князя все было уныло и пусто. И глупо было в чем-то винить отца и дочь, но чувство обиды оставалось. Я понимала, что Святослав сам во всем виноват, он мог быть в Киеве жив и невредим, но ему этого совсем не хотелось. Но что же мне было делать в этом мире, когда все умерло в первой половине жизни случившись?

Я возвращалась во дворец и бродила по его комнатам и гридне, словно искала то, чего никак нельзя было отыскать. Потом выходила в сад, и там оставалась до заката, словно ждала князя и верила, что живой или мертвый, он вернется ко мне. Никто из живых ко мне не приближался, но и призраков тоже не было нигде поблизости, так я и оказалась на какой-то срок между небом и землей.

А потом в саду стал появляться Святослав, он стоял молча, но словно о чем-то просил. Надо было вернуться к жизни, ведь он не хотел, чтобы я осталась среди теней. Мне нужно было сблизиться с Василисой и научить ее чародейству, потому что ей оставаться в это жутком мире без меня, и дни дела явно сочтены.

И, к моему счастью, девочка меня больше не избегала. Я рассказывала ей о том, что происходило в те дни, когда она оставалась в Киеве, где мы были и что делали тогда. Но иногда она старалась уйти как можно скорее, и тогда уже ничто меня с жизнью больше не связывало совсем.

Отец появлялся не часто и разговоров избегал, ему не хотелось говорить о том, что было и чего не было в эти годы. Но мне надо было узнать, почему Свенельд, с детства закаленный во всех битвах, бросил на произвол судьбы того, кто был для него больше, чем сыном, и что он скажет Рюрику, когда им доведется встретиться?