Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 280 – Любовь Сушко

Он ничего не спросил даже о том, как я живу рядом с ним. Он все время показывал, что ему нет до меня никакого дела. И только жаловался на то, что идет не так, и ждал сочувствия. Мы предавались земным утехам, как в старые добрые времена, когда решили быть вместе, и только. Мы обнимались, словно не виделись вечность или никогда больше не увидимся снова. Но как странно было переживать подобное. Прежде я бы возмутилась. Но я не сердилась на него теперь. Я только видела ясно, что был он, как и всегда, несчастным человеком, наверное, потому что таким уродился. Не была счастлива и его жена, и так просто сошлись и встретились три одиночества и оставались, они и сами, наверное, не ведали почему, вместе.

Я первой поднялась с травы. Мне казалось, что он не дочь нашу увидеть хотел, а просто еще раз побыть со мной. Но он отрицал это, просто сделал то, что ему хотелось, и давно не было времени и настояния. Я помню, как девочка вышла к нам. Долго и внимательно она смотрела на князя. И она так и не смогла его принять, я это почувствовала. Никогда прежде я не видела ее такой отрешенной и далекой, как в тот день.

— Мне сказали, что ты мой отец, – услышала я ее голос и не узнала его.

На меня она совсем не смотрела, словно меня и не было тут. Я разозлилась, развернулась и отправилась прочь. На обратном пути о ней мы не сказали ни слова. И я чувствовала себя перед всеми и во всем виноватой, хотя и не знала, как это объяснить.

Только через три месяца я оказалась в монастыре снова, все никак не могла туда выбраться. Монахиня сказала, что девочка от них сбежала, я ушам своим не поверила.

— Она уехала в Галич и не хочет оттуда возвращаться.

— Но зачем ей нужен этот коварный старик, – вырвалось невольно у меня.

— Она считает его лучшим из князей и хочет досадить вам.

Но об этом никому я не сказала ни слова. Конечно, я волновалась за нее. Она просто капризный и упрямый ребенок, обиженный на весь мир и на нас с князем. Кто-то из слуг сказал мне, что Ярославу давно известно об исчезновении дочери. И только я, как самая скверная мать на свете, обо всем узнала последней. Но ведь и женой я не была вовсе, и теперь даже любовницей быть перестала, так что еще мне осталось в этом мире?

В те роковые дни татары напали на Рязань. А скоро и Киев оказался в их руках. Вместе с Ярославом мы отправились туда. Княгиня с сыновьями по его приказу осталась в Новгороде, хотя она совсем не была довольна таким решением. Когда мы впервые увидели то, какая жуткая беда обрушилась на нас, то содрогнулись. И все наши беды были ничто в сравнении с этим голодом, мором и пожаром.

Князь опомнился и начал отстраивать город, примирившись с этой трагедией. И в первый раз он не казался мне растерянным и слабым. Киев должен был быть ему благодарным за то, что здесь был его князь. Я радовалась тому, что у нас на глазах Киев поднимался из руин. Но и боль не отпускала мою душу в те странные дни. Если бы я знала, что мой путь закончится в Киеве, а родной Галич будет недосягаем, если бы ведала, что нам так долго придется провести в Новгороде, я бы, наверное, выбрала другую дорогу, постаралась что-то сделать иначе. Но я вернулась неожиданно в те места, где жили все мои прабабки. Круг сомкнулся. И в этом был виден особенный знак.