Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 281 – Любовь Сушко

— Она была только княжеской наложницей, скажут обо мне своим дочерям мои внучки.

Я уже слышала их голоса, и мне нечего будет им возразить.

Умина, дочь князя Гостомысла стала королевой, я стала наложницей князя Ярослава, и с этим ничего не поделать, у каждой из нас только своя судьба, другой не дано.

Вступление

Начало 13 века, роковые времена для Древней Руси, татары надвигались с неумолимой силой. От былой славы не оставалось и следа, утверждался новый и великолепный Владимир, как столица земель русских, ничего не осталось от древнего Киева. А русские князья продолжали неистово делить свой мир, и каждый норовил возвыситься, унизив брата своего. В это время жили, любили, рожали детей наши чудные героини

Глава 1 Кто я такая?

Сначала я ничего не знала и не хотела знать о том, где я родилась, и кто мои родные. Но потом мне стало ясно, что в монастырях не появляется дети бедняков. Мои родители не были холопами княжескими, но кто же они тогда?

И я узнала, что матушка моя была жива. Но ей никогда не было до меня дела. Хотя возможно, она была одной из монахинь, просто не могла и не хотела признаться в том, что она – моя мать. Мне хотелось, чтобы так оно и было. Но если моя мать монахиня, то есть и моя вина в том, что она заточена была в монастырь и не могла жить в мире. А там наверняка ярче и интереснее, чем здесь.

Монахини так много и с таким восторгом говорили о том мире, особенно если здесь они оказались не по доброй воле. Они так его любили и презирали этот, что я порой даже радовалась, что его не видела.

А потом, в один из унылых дней появилась красивая женщина в дорогом наряде. Я с восторгом на нее взирала до той поры, пока не узнала, что она приехала ко мне. И сестры рассказали, что жила она здесь с ними до той поры, пока не родила меня темной ночью во время грозы, ничего не сказав о том князю Ярославу. И это стало самым страшным ударом для маленькой девочки. Я не понимала, почему она оставила меня тогда и теперь не собиралась забирать с собой. Даже дети бедняков, которым нечего было есть, всегда оставались со своими близкими, а она только заглянула к нам, что-то рассказала всем, и снова села на красивого коня, и отправилась прочь. Я слышала, как одна из монахинь сказала потом зло:

— Княгиню из себя строит, а осталась наложницей его и всегда в грехе жить будет, детей только разбрасывать и может по свету. Никогда не женится на ней князь Ярослав, пусть и не мечтает, сколько бы она детей ему не родила, не женится.

Разговор шел обо мне, но я не верила своим ушам. Я ждала всего, только не такого. Моя мать, княжеская наложница – это что-то отвратительное, а родной отец – Новгородский князь Ярослав, о котором так много здесь говорили. Но от кого я до сих пор никогда с собой не связывала.

Когда она вернулась снова, я спросила ее об отце, почему он ни разу даже не взглянул на меня, почему он не хочет жениться на ней. Она побледнела и замолчала. Потом что-то говорила. Но я ничего не могла понять. Я только злилась на нее все время, и чувство ярости не проходило.

Если сама она живет в роскоши, а мне в монастыре придется оставаться, то, как же я могла к ней относиться? Она не объяснила мне толком, почему мы не можем быть вместе. Отец меня видеть не хотел, видно, совсем. А мне хотелось только одного -досадить и отомстить этому могущественному, но бесчувственному человеку.