Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 308 – Любовь Сушко

Вскоре к нам пришла весть, что Галицкий князь был коронован. Но даже в моей любящей душе не было никакой радости после этого известия. А что говорить о князе Александре. Оставались только дурные предчувствия. Там что-то происходило не так. Над головой, увенчанной короной, возникла страшная опасность.

— Он безмозглый дурак, – ярился великий князь, – может перед римлянами унижаться и приятнее, чем перед татарами, но они сотрут и его, и княжество с лица земли, он окончательно погубил свой мир, а мы выстоим и будем спасены. Он не думает о том, как дорого ему обойдется его корона проклятая.

Глава 12 Перемены

Я отправила свою служанку к князю Даниилу, чтобы ему передали все, что происходило в этом мире, чтобы заверили, что я всей душой с ним остаюсь.

Еще до ее возвращения моя девочка появилась на свет. Великий князь пировал в это время с воеводами своими. Мой муж был пьянее обычного. И такое одиночество, и пустота оставались в душе, что я и не знала, куда деться.

Первым шагнул ко мне князь Александр. Он погладил мои мокрые волосы и только и произнес:

— Все хорошо, дорогая, – я знал, что еще успею увидеть твою малютку.

И я вспомнила, как он вез из орды маленькую девочку, как потом мы жили во Владимире. Это было целую вечность назад, и это лучшее время в моей жизни.

Александру нравилось, что не мой муж. И не вечный его соперник князь Даниил, а он сам взял девочку на руки. И Радмила могла бы гордиться этим. Она была на руках великого князя Александра с первой минуты своего рождения.

Но я удивилась, когда на пороге моих покоев появилась княгиня, она не бывала тут прежде.

— Князь сказал, что это ребенок Даниила, – произнесла она и усмехнулась, – но иногда мне кажется, что это его ребенок. Хотя своим он никогда не уделял столько времени, – тут же прибавила она

— Мне бы тоже хотелось этого, – вырвалось у меня, но судьба распорядилась по-другому.

Я ревновала ее к Александру, но заметила, что она вовсе не была так равнодушна к нему, как это нам всем тогда казалось. Только в конце разговора я заметила, что князь стоял на пороге, она его видеть не могла, он был за ее спиной. И когда княгиня услышала его голос, то вздрогнула.

— Мне тоже хотелось бы этого, но тебе не о чем волноваться.

Он ушел стремительно, а мы снова остались с княгиней.

— Вы оба привыкли вести какие-то дурацкий игры, – упрекнула она меня, – и никак не можете остановиться.

Служанка вернулась из Галича вечером, она рассказала о кратком свидании с королем, как странно звучало это иноземное слово по отношению к Даниилу. Король умел властвовать собой, она не могла сказать мне, радовался ли он или сердился.

Я подумала о том, что никогда не смогу попасть в Галич вероятно. В Киеве нашем оставался один из сыновей князя, муж мой был не очень этим доволен, потому что стал одним из вассалов этого строптивого мальчишки. Сам князь ссорился страшно с братом своим- князем Андреем. Обычное дело, но оно так терзало его.

Я любила свою дочь, она напоминала мне о минутах страсти и счастья. Но ребенок не мог скрасить моего одиночества, вот что окружало меня в те дни, и отстраненный от власти муж смотрел волком. Таким я его прежде никогда не видела, но деваться было некуда. И я отстранилась от всех и замкнулась в себе. И оба князя, вечные соперники, остались где-то за чертой.