Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 364 – Любовь Сушко

И все-таки никогда прежде мне не бывало так страшно, как в те часы и дни.

Я никак не могла успокоиться, и не понимала ее еще больше, чем пока она была в стороне и молчала. Она была самой покорной, самой верной женой, а там, хоть пусть весь остальной мир рухнет – до этого ей не было никакого дела.

Я рассказала Михаилу о ее вторжении. Он долго молчал.

— Любовь может быть слепа и зла, она только слабая женщина.

— Но и он слабый мужчина, кто может отрицать это? А тебе хотелось бы, чтобы я тебя так любила?

— Ты слишком умна, хотя боюсь, что это еще хуже, чем ее глупость и покорность.

Я убедилась, что моего мужа порой было очень трудно понять. И в тот вечер, когда мы поужинали, я почувствовала, что мой ребенок должен появиться на свет.

И провалилась я куда-то в глубины мира. Только боль и трепет, и забытье, и собственные мои крики, которые метались где-то под сводами бани и звучали тут.

А потом пронзительный крик ребенка, хотя казалось, что это мой крик.

— Девочка, Михаил, у тебя родилась дочь.

Но я не могла точно сказать, что это мне не пригрезилось. В видении моем появилась мать, и я поняла, как мне не хватало этой грустной женщины, но разве не я сама от нее в свое время отказалась, о чем же теперь было думать и сожалеть?

В жизни у меня был только любящий и любимый муж- все остальное сон и видение. И еще славная девочка, такая маленькая и хорошая. Я хотела быть для нее любимой и необходимой, и никогда с ней не расставаться, разве я хотела слишком многого?

Князь появился через несколько дней. Среди слуг произошло замешательство. Было видно, что они боятся этого человека. Но я пыталась выглядеть спокойно.

Зачем приходил он, я так и не поняла, может, хотел примириться со мной. Я сказала ему о пророчестве бабушки. Он посмотрел на меня удивленно и ничего не ответил. Только про княжеское одеяние Михаила, я, конечно, не говорила, но про то, что мой муж из-за него погибнет, не удержалась и сказала.

— Ты хочешь, чтобы я к этому спокойно относилась?

Я хотела, чтобы он разубедил меня в этом. Но он так и не произнес ни слова больше. Появилась одна из служанок. Все в те дни текло своим чередом.

Глава 7 Знаки и вести

Какое-то время я занималась только Адой. И ей было все мое время отдано, и все силы. Но потом стала тосковать без мужа, мне пусто и одиноко было в доме моем.

Утром мне пригрезилось, что я осталась в Костроме в доме бабушки навсегда, а Михаил ко мне не пожаловал. Ужас сковал мою душу, и все казалось безнадежным и печальным. В одну из ночей, когда мы были близки, Михаил и сказал о ссоре с князем, и о ссоре князя с Мамаем.

— Татары двинулись против нас, – говорил он в ту ночь.

Мне хотелось бы оставаться спокойной, но это было невозможно. Но моим отцом был Симеон Гордый, и я не собиралась о том забывать тогда.

Потом все закрутилось в огненной пляске, никак не могло остановиться.

Появился Дмитрий Боброк, и его влияние на князя было все сильнее. Я всегда предвзято относилась к этому человеку, потому что ему близок был мой братец, и он завидовал моему мужу, и сожалел, что Михаил всегда был впереди. Он снова появлялся предо мной, иногда бывал странно откровенен. Вот и теперь он говорил о том, что останется в запасном полку и возглавит его, словно намекая на то, что, когда все погибнут, он останется. И еще неизвестно, что случится после сражения.