Книга В плену у страсти роковой. Дочери Древней Руси, страница 366 – Любовь Сушко

Увидев дочь, Михаил отвернулся. Он любил девочку. Если бы она попросила его о чем-то, то он, наверное, это исполнил и стал совсем другим. Но она была слишком мала, чтобы понимать что-то в происходящем.

И я стала упрекать себя за то, что каркаю раньше времени, разве мне хотелось, чтобы мой муж был похож на моего брата, – спрашивала я себя и не находила ответа.

И постепенно пришлось примириться со всем происходящим. Ничего нельзя было больше изменить в этом мире.

А потом наступили самые горькие минуты. Князь Дмитрий уходил вместе с воинством своим. Я призвала еще двух нянь для девочки. Тогда во второй раз княгиня пришла ко мне.

— Ты хочешь уехать куда-то, – она удивленно подняла брови.

— Да, мне нужно уехать, – твердо произнесла я.

Я так и не могла решить, сказать ли ей, куда я отправляюсь, или промолчать. Она была не так глупа и тиха, как мне все время казалось. Но что могла я ей сказать. Ничего. Разговора у нас так и не получилось.

Еще несколько дней прожили мы в ужасе бесконечном. Несколько раз я пробиралась к месту, где наши поджидали татар, не хотела, чтобы они меня раньше срока заметили и прогнали. Я не могла уехать. Мне хотелось рядом с ним провести еще хоть одну ночь, особенно если она окажется последней.

Ожидание казалось невыносимым, кричали дико птицы, люди переглядывались, и все было таким тревожным и жутким. И хотя все они были близко, но я чувствовала себя самым одиноким в мире созданием. И я видела, что Михаил казался князем, Дмитрия же не разглядеть во тьме этой, он словно испарился куда-то. А ведь если бы он не заварил всю эту кашу с татарами, мы не оказались бы в таком дурацком положении.

В тот момент Михаил меня все-таки и обнаружил, но не удивился, помог с коня слезть. И снова он был выше и прекраснее всех. Только глаза оставались очень печальными.

Глава 9 Пронзительная ночь

Это была самая поразительная ночь во всей нашей жизни. И воинов было не меньше, чем деревьев в лесу. Но и среди них мы оставались наедине. Князь где-то растворился во тьме вместе с Бобороком.

Мы были в шатре в последний раз и не размыкали объятий, когда я хочу припомнить, о чем мы тогда говорили, то ничего не могу вспомнить. Наверное, такие ночи могут случиться только перед битвой. Михаил заснул перед рассветом, и я понимала, что должна охранять его сон. Я не могла заснуть, и вся наша жизнь пролетела перед глазами. Я могла думать только о том, что и как будет дальше. Но почему, тот, кто был так спокоен и счастлив, из-за честолюбия князя должен быть так несчастен. Я готова была выть от беспомощности. Но понимала, что от меня ничего не зависит больше в этом мире.

Михаил спал и улыбался во сне, как много бы я дала, чтобы он уцелел в этом сражении и вернулся к нам. Он пошевелился и открыл глаза в том миг, когда я готова была разрыдаться, и пришлось сдержать слезы. Но он так странно смотрел, словно не узнавал меня. И там, вокруг уже стали пробуждаться люди. И от пронзительной тишины ничего больше не осталось. И он потянулся к княжескому одеянию.

Ничего не было сказано, он только поцеловал меня еще раз и стремительно вышел из шатра. Я долго не могла подняться от бессилия, потом все-таки, словно опомнившись, рванулась туда. Он уже сидел на коне, во всей своей первозданной красе. И это было великолепное зрелище.