Книга Фаворитки, страница 7 – Виктория Холт

Позади короля двигались все те, кто последовал за ним из самого Рочестера, полные решимости сопровождать его в столицу, выпить за него вина из лондонских фонтанов и показать, что не только жители Лондона довольны возвращением короля к себе домой.

Нелл молча разглядывала людей в процессии, движущейся позади короля. Ей хотелось быть одной из тех благородных дам, которых она видела проезжающими мимо нее верхом. Ее маленькие ножки выглядели бы так прелестно в серебряных туфельках! А как было бы замечательно сменить ее юбку из грубой ткани на бархатное платье! Ей вдруг захотелось немедленно расчесать свои запутанные кудряшки, чтоб волосы легли такими же красивыми локонами, какие были у проезжавших дам.

Розу тоже томили тайные желания. За последнее время она очень изменилась — стала скрытной. Теперь Роза работала в доме матери и примирилась с этим. Она была хорошенькой девушкой, и многие мужчины, приходившие в их дом, просили позвать мисс Розу. Нелл, торопясь от стола к столу с крепкими напитками, старалась увернуться от посетители, пытавшихся схватить ее; она не могла заставить себя молчать и знала, что и как сказать, чтобы не прельщать собиравшихся в подвальчике матери мужчин с безобразно похотливыми лицами, а злить их так, что им больше хотелось поколотить эту озорную злючку Нелли, чем приласкать ее.

К тому времени, когда шествие закончилось и они смогли с трудом пробраться сквозь толпы людей обратно к себе в переулочек Коул-ярд, где их ждала мадам Гвин, было уже семь часов. И хотя в тот день в фонтанах вино предлагалось бесплатно, хозяйка дома предвидела, что в кабачке будет много посетителей.

Было раннее утро, а на улицах все еще слышались звуки веселых пирушек.

Розы не было в доме на Коул-ярд. Она куда-то ушла с любовником.» Изящный и галантный джентльмен, — легко думалось мадам Гвин. — Вот как я стараюсь для моих девочек!»

Заснуть было нелегко. Нелл лежала на своем соломенном тюфяке и глядела на гору мяса, которая была ее матерью. Она никогда ее не любила. Как можно любить кого-то, кто, сколько она себя помнит, только и делал, что давал ей затрещины и оскорблял ее? И сейчас мама заботилась только о своей жизни — о беззаботной, конечно же, жизни, и, естественно, о джине. Казалось, она была рождена, чтобы содержать бордель. Умильно сладкие слова так же легко слетали у нее с языка в разговоре с джентльменами, как грубости, когда она поносила своих дочерей. Все свои надежды она связывала с Розой — хорошенькой Розой, которая уже нашла себе любовника среди случайных посетителей дома.

— А что еще остается делать девушке? — размышляла Нелл. — Продавать селедку, яблоки, брюкву?

Любовник подарил Розе миленькое платье, и она прелестно выглядела, когда вышла погулять в нем по Друри-лейн. Другие девушки завидовали Розе. И все же Нелл не хотела бы себе такого счастья. Нелл собиралась как можно дольше оставаться ребенком, годным лишь на то, чтобы подавать крепкие напитки, — и ни на что больше!

— Ма, — окликнула она тихонько, — ты спишь?

— Слишком шумят на улице, не заснуть.

— Это хороший шум, ма. Он означает, что король вернулся домой и все изменится.

— Все изменится, да, — зевнув, ответила мадам Гвин. Потом продолжила:

— Нелл… в бутылке все кончилось. Дай-ка мне другую.