Книга Фаворитки, страница 8 – Виктория Холт

Нелл вскочила и выполнила просьбу.

— Ты погубишь себя, мама, — сказала она. Мадам Гвин сплюнула и грубо выхватила бутылку. Нелл наблюдала за ней и не могла представить, что в юности мать была такой же хорошенькой, как Роза.

— Нынче я могу потакать своим слабостям, — ответила наконец мадам Гвин. — Вечер был удачный, и если все вечера будут такими, я разбогатею.

— Может, так и будет, мама, — теперь, когда король вернулся…

— Может. Может, у меня будет настоящий бордель. Может, вскоре я переселюсь на Мурфилдс или Ветстоун-парк.

Почему всякие мадам Крессвелл, матушка Темпл и леди Беннет преуспевают, а у меня только старый подвальчик и несколько дешевых шлюх с Коул-ярда?

— Ну, мама, у тебя ведь наладились дела. Весь кабачок теперь твой, а комнаты наверху дают немалый доход.

— Ты растешь, Нелл.

— Мне еще немного лет, мама.

— Мне как-то подумалось, что ты будешь так же хороша, как твоя сестра. Но теперь я не уверена в этом. Неужели никто из джентльменов так и не поговорил с тобой?

— Я им не нравлюсь, мама. — Мадам Гвин вздохнула, а Нелл торопливо продолжала:

— Но тебе же нужен кто-то, чтоб подавать бренди, ма? Тебе-то самой с этим быстро не управиться. А можешь ли ты кому-нибудь еще, кроме меня, доверить этот прекрасный французский коньяк?

Мадам Гвин помолчала, а потом начала плакать. Это на нее накатило плаксивое настроение, и сейчас Нелл радовалась такому обороту.

— Я бы, конечно, хотела чего-нибудь лучшего для моих девочек, — всхлипывала мадам Гвин. — Да, когда вы родились…

— Расскажи мне о нашем отце, — мягко попросила Нелл.

И мать рассказала ей о капитане, который потерял все свои деньги, сражаясь за короля. Нелл криво усмехнулась. Все бедняки потеряли в это время свои сбережения, сражаясь за короля. И она не верила рассказу о красавце-капитане. Чего бы это ради красавец-капитан женился на ее матери?

— И он, бывало, дарил мне то одно, то другое, — продолжала горевать мадам Гвин. — Он спускал все деньги, как только они попадали ему в руки. Вот почему он умер, благословляя меня и двух своих девочек, в долговой тюрьме в Оксфорде.

Мадам Гвин рыдала, на улицах продолжалось веселье, а Нелл все лежала с широко открытыми глазами и мечтала — мечтала, чтобы какой-нибудь удивительный поворот судьбы помог бы ей выбраться из материнскокго борделя в переулке Коул-ярд, и тогда бы она превратилась в леди, одетую в платье из красного бархата с серебристыми кружевами…

Нелл стояла и смотрела, как работают строители на участке земли между Друри-лейн и Бридж-стрит.

С ней был Уилл. Уилл знал почти все о том, что делалось в городе.

— Ты знаешь, Нелли, что они здесь строят? — спросил он. — Театр.

— Театр! — У Нелл заблестели глаза. Она однажды смотрела спектакль в» Теннис-корте» Гиббона на Виа-стрит. Это событие она помнила до сих пор и поклялась, что никогда не забудет. После спектакля очарование долго не оставляло ее, и, запомнив большинство ролей, она продолжала разыгрывать их до сих пор для тех, кто готов был ее слушать и смотреть на нее. Но главным образом она делала это ради собственного удовольствия.

Что может быть увлекательнее того, когда ты на сцене, когда все внимание присутствующих в театре сосредоточено на тебе, и ты слышишь, как они смеются твоим остротам, а ты всегда помнишь, что их одобрение легко может смениться презрением из-за малейшей твоей промашки. Да, этот смех, эти нежные, томные взгляды твоих юных обожателей могут так же легко смениться на тухлые яйца или отбросы и грязь, прихваченную с улицы. Глаза Нелл заблестели еще больше, когда она обдумывала, что бы она должна была ответить любому, кто посмел бы оскорбить ее.