Книга Королева Шотландии в плену, страница 254 – Виктория Холт

— Ее еще не крестили, ваше величество. Здесь никого не было, чтобы совершить обряд.

— Тогда это надо немедленно исправить. — Она взяла девочку на руки, нежно поцеловала ее в лобик. В этот момент в комнату бесцеремонно ворвался Эмиас Паулет.

— Я надеюсь, вы назовете ее Марией в мою честь, — сказала она.

— Ваше величество, это будет честь, которую она будет помнить всю жизнь.

Мария повернулась к Паулету:

— Вы позволите вашему священнику окрестить этого ребенка?

— Нет, — ответил он. — Крещение этого ребенка меня не касается.

— Это касается нас всех, — решительно произнесла Мария и, повернувшись к одной из женщин, стоявших рядом, сказала: — Принесите мне таз с водой.

— Значит, ребенка будете крестить вы? — спросил Паулет.

— Светским людям разрешается совершать обряд крещения, если нет священника.

Паулет сердито смотрел на нее, размышляя, как бы ему помешать ей выполнить ее намерение, но ничего не сказал. Вскоре вернулась женщина с тазом. Взяв ребенка на колени, Мария брызнула водой на маленькое личико, произнеся при этом:

— Я крещу тебя Мария, во имя Отца и Сына и Святого Духа.

Паулет прорычал:

— Вам пора возвращаться в собственные апартаменты.

— Я готова, — ответила Мария и, улыбаясь, передала ребенка в руки матери — Не бойся, дорогая Барбара, — шепнула она. — Все будет хорошо. Гильберт вернется к тебе. Они не могут наказать невиновного.

Затем она поцеловала Барбару в лоб и, повернувшись к Паулету, повторила:

— Я готова.

В ее апартаментах творилось такое, что у нее вырвался крик тревоги и протеста. Ящики письменного стола были выдвинуты, сундуки выпотрошены, и почта все ее имущество пропало. Мария стояла, с отчаянием глядя на этот беспорядок, а Паулет с удовлетворенной улыбкой наблюдал за ней.

— По крайней мере, — произнесла Мария, — у меня нельзя украсть две вещи — мою английскую кровь и мою католическую веру, в которой, с благословения Господа Бога, я намереваюсь умереть.

Алейн вошел в комнату и сел возле своего подопечного.

— У меня есть новости для вас, — сказал он. — Ваша юная дама находится в тюрьме в Тауэре.

Жак поднял уставшие от бессонницы глаза на своего тюремщика.

— Это правда?

— Конечно, правда. Мы забрали ее от королевы и поместили туда. Комнаты королевы обыскали и нашли достаточно, чтобы отправить ее на плаху.

— Этого не может быть. Она никогда не делала ничего, чтобы заслужить подобную участь.

— Некоторые думают иначе.

— Что они делают с Бесси в Тауэре?

— Вам не стоит волноваться насчет ее безопасности. Если она будет вести себя благоразумно и вы тоже… тогда я не удивлюсь, если состоится приятная маленькая свадьба, после которой настанет вечное веселье.

— Что вы знаете об этом деле? Скажите мне честно.

— Что королева Скоттов находится в смертельной опасности.

— Она не совершила никакого преступления, пытаясь бежать.

— Вы, кто писал для нее все эти письма, знаете, что дело намного серьезнее.

— Я знаю, что она невиновна ни в каком преступлении.

— Участвуя в заговоре против жизни нашей великодушной государыни Елизаветы! Разве это — не преступление? Вам следует соблюдать осторожность. Такие разговоры пахнут изменой.

— Она не участвовала в заговоре против жизни Елизаветы.

— Если бы вы рассказали все, что знаете, вас бы выпустили отсюда, и вашу Бесси из Тауэра. Тогда не будет никаких препятствий для вашей свадьбы, и как знать… Я полагаю, вы смогли бы найти приятное место при дворе, поскольку мой господин вознаграждает тех, кто делает ему приятное, а он — человек весьма влиятельный.