Книга Королева Шотландии в плену, страница 256 – Виктория Холт

В руке Елизавета держала письмо от Лестера, который сейчас находился в Голландии. Он сверх меры был поражен, что эта глупая шотландка замышляла покушение на жизнь его возлюбленной королевы. Самым простым способом предотвратить подобные случаи в будущем было подсыпать немного яда. Лестер настаивал, что при сложившихся обстоятельствах это было бы вполне законным и освободило бы его дорогую госпожу от беспокойства, которое, как он понимал, она будет испытывать, если ей придется подписать смертный приговор той, которая, как и она сама, была королевой.

«Нет, Роберт, — подумала Елизавета. — Мои католические подданные не обвинят меня в ее убийстве».

Но что же делать?

— Переведите ее в Тауэр, — предложил Уолсингем.

Королева отрицательно покачала головой. Она не забывала, что в Лондоне имелась сильная группировка католиков. Елизавету глубоко потрясло, когда она узнала, что среди ее подданных оказались люди, готовые покуситься на ее жизнь.

— Я не стану переводить ее в Лондон, — заявила Елизавета. — Она должна поехать в замок Фотерингей, где ее допросят. Если ее признают виновной, то пусть она примет свою участь там.

Перед отъездом из Чартли Марию заставили расстаться со многими ее друзьями, в том числе с Барбарой Керль, которая горько плакала при расставании; но Элизабет Керль, которую Мария очень любила, получила разрешение сопровождать королеву в Фотерингей. С ней также ехали Джейн Кеннеди и Эндрю Мелвил, ее мажордом.

Замок представлял собой мрачную крепость, стоящую на северном берегу реки Нен в графстве Нортхемптоншир. Мария уже не думала о побеге, как это бывало с ней, когда она входила в свои прочие тюрьмы, так как ее охватило предчувствие неизбежной гибели, и она уверовала, что никогда живой не покинет это место.

Войдя в большой холл, Мария задержалась на несколько мгновений, осматривая его. Паулет резко сказал, что он должен препроводить ее в апартаменты.

Они прошли мимо капеллы к комнатам, отведенным для королевы. Апартаменты оказались большими; их стены были украшены картинами.

Мария следовала за Паулетом, держа на руках своего маленького скайтерьера, и вдруг почувствовала, как сердце маленького создания бешено забилось.

— Спокойнее, малыш, — прошептала она. — По крайней мере, они не разлучили нас… и никогда этого не сделают… пока я жива.

В конце большего зала Фотерингея находилось возвышение, украшенное гербом Англии. На нем стояло кресло, обитое красным бархатом.

В этом зале собрались лорды Англии, приехавшие допрашивать Марию о ее участии в заговоре с целью покушения на жизнь их королевы. Среди них были лорд Берли и сэр Фрэнсис Уолсингем. Елизавету представляли министр юстиции, генеральный прокурор и королевский адвокат. Мария должна была сама защищать себя.

Она радовалась, что в такое опасное время сэру Эндрю Мелвилу предоставили право сопровождать ее. Она очень полагалась на его любовь и преданность, хотя и понимала, что от него будет мало пользы, поскольку все эти люди, приехавшие из Лондона в Фотерингей, твердо решили признать ее виновной.

Королевский адвокат Томас Годи, выглядевший красочно в голубой мантии с красным капюшоном, встал и открыл заседание суда. Он доложил о сведениях, полученных от Бабингтона и его друзей-заговорщиков, из которых шестеро собирались убить королеву Елизавету, и сказал, что есть письма, доказывающие виновность королевы Марии в участии в этом заговоре.