Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 139 – Татьяна Соломатина

Но вот один куда более зрелый, нежели Александр Николаевич, мужчина сегодня ночью решил окончательно испортить атмосферу в своём доме. Может, уже просто не сдержался. Сфинктеры души совершенно разболтались. Да и дома никакого, признаться, и нет. И не было. Так, отличное меблированное дорогое строение, под крышей которого живут окончательно не нужные друг другу, посторонние люди.

Андрей Прокофьевич – постаревший лет на десять, – с супругой сидели на противоположных концах стола. Ужинали. Горничную отослали.

— Андрей, ты не притронулся…

— Ты всерьёз полагаешь, что сохранение формальностей, совместная трапеза… Не знаю, чего там ещё? Что оно как-то загладит, поспособствует, или что ты там себе вообразила окончательно пронюханными мозгами? Это какой-то особый вид сумасшествия? Сидеть здесь и делать вид, что мы – приличная семья? Любая девка из самого последнего борделя чище нас с тобой! Любая дамочка, «живущая во грехе», любая фабричная, горничная, кто угодно – лучше и счастливее нас с тобой!

— Но, Андрей! Перестань! – жена была спокойной. Не иначе хорошую дозу приняла, вон как стеклянная. – Анастасия здорова, почти оправилась. Расследование ты прекратил. Всё будет в порядке.

— Ты идиотка, да? Ты слабоумная! Никогда ни с кем из нас уже ничего не будет в порядке! – он вскочил с места и стал расхаживать, достал портсигар. В столовой не принято было курить, но сейчас ему было откровенно плевать на это. И на многое другое. – Никогда и не было в порядке! Я не любил тебя! Я женился, потому что время пришло. Потому что ты была блестящей партией. А потом я встретил женщину и полюбил горячо.

Ну тут уже и Ольга подскочила с места, взвилась и начала метаться с салфеткой в руках.

— Не говори в этом доме о своей… шлюхе! Об этой бандерше! Достаточно с меня и того, что…

Андрей Прокофьевич выписал жене щедрую оплеуху. Не протокольную этикетную пощёчину, а крепкого леща дал. Голова её мотнулась, но под таким количеством белого порошка боли испытывать нервной системе не пришлось. Так, остановил, приковал внимание, можно сказать. Сосредоточил. После чего проговорил громко, медленно и внятно:

— Лариса родила от меня ребёнка. Сына. Мне не сказала. Я не знал о его существовании. Она боялась, что я отберу. И она была права. Её ребёнка я бы присвоил себе. Усыновил бы. Даже если бы для этого пришлось убить тебя. Он живёт в Швейцарии. Девять месяцев назад был в Ницце.

Он вынул из внутреннего кармана мундира две фотографические карточки и выложил перед женой на столе. Ольга стала белее полотна. Нет, не так. Она стала прозрачной. Она не могла оторвать взгляда от совершенно одинаковых молодых людей на карточках. Они могли быть братьями-близнецами.

— Этот молодой человек… что в ящике у Насти… От которого она… Он… он твой… он твой незаконнорождённый… – лепетала она, не желая допускать эти соображения до сознания.

— Да, чёрт возьми! Не вздумай падать в обморок! Я просто переступлю и всё! Лучше сразу умри, так тебе самой будет легче! Они – единокровные брат и сестра! Как тебе такой сюжетец?!

Ольга действительно рухнула как подкошенная. Андрей Прокофьевич действительно переступил через неё и вышел из столовой.

Зто была тревожная мрачная ночь в череде прочих тревожных мрачных ночей. Как и положено, она сменилась скучными предрассветными сумерками. На окраинах раздались заводские гудки. Центр просыпался позже.