Книга Община Св. Георгия. Роман-сериал. Второй сезон, страница 67 – Татьяна Соломатина

Матвей Макарович выдохнул. Он, разумеется, был здесь.

— Спасибо, Иван! – сказал он.

Иван Ильич его не услышал. Но ему стало тревожно. Приведя себя в порядок, он пошёл в палату, где лежал бригадир Громов.

— Матвей, ты как? Вставай, развалился! Может, это… истерический паралич у тебя? Я сейчас того! – Иван Ильич оглянулся. Ночь, никого. – Заняться тебе нечем, мать твою?! – заорал он на товарища. – Вставай, пошли накатим!

Матвей Макарович хохотал, как безумный. Хотя и умилился очень. И расстроился, что Иван Ильич расстроился. Тот как раз развёл руками, скуксился и вынес вердикт:

— Вся эта медицина у них такая: тут работает, тут не работает. Оно и понятно, ты ж не барынька. И не горничная. Пойду найду Маринку эту. Хорошая девка. Чего за шилом в амуничник полезла, холера блёклая?!

Иван Ильич вздохнул и вышел из палаты. Нашёл Марину, отвёл в сестринскую. Там Ася нянчилась с подкидышем. А Владимир Сергеевич, значит, нянчился с Асей. Ну вот и Марину сюда же, в детский сад. Она в уголку села. Ивана Ильича тоже сразу не отпустили. Он про свой кошмар рассказал, мол, приснилось: конюшня горит от електричества. Такого не может быть, потому что Матвей ему сказывал, что при електричестве есть такие ангелы-предохранители. Они, значит, сгорают заради того, чтобы всё електричество не сгорело со всеми хатами и сараями.

Про Марину ничего рассказывать не стал. Он, может, и мужик, а человек чуткий. Стал рассказывать про то, что сон ему в голову не просто так попал: внушили. Про истерию лекцию прочитал с примерами из деревенской жизни. Мол, барыни не барыни, а женщины подвержены той холере. И вот как-то одной солдатке-бобылке стало являться привидение…

— Иван Ильич, не при дамах же! – ласково окоротил его Владимир Сергеевич.

— Да, что-то разболтался я. Ладно, спать пошёл. Пока не началось!

Иван Ильич встал, поблагодарил за чай, внимательно посмотрел на Марину – та всё в углу сидела. Но вроде нормальная. Крепче Аси будет. Погрозил ей втихомолку пальцем. По-отечески. Подмигнул и пошёл.

— Зачем вы, Владимир Сергеевич? – с игривой укоризной выговорила Ася. – Интересно же про привидение!

Похоже, она и правда не понимала, что история Ивана Ильича могла оказаться несколько скабрёзного содержания.

— Анна Львовна, вы разве верите в привидения? – спросил Владимир Сергеевич, дабы переменить направление беседы.

Ася покраснела.

— Неужто вы почитываете «Ванькину литературу»?^[36] – он тут же пожалел, что у него вырвались эти обидные душные слова.

Девочка не виновата, что воспитанием её разума никто не занимался. Читать-писать-считать научили в приюте, и то славно! Сколько неграмотных в России, давно пора решать эту проблему, одна надежда на Петра Аркадьевича Столыпина. Так что Ася, почитай, счастливица! Образована достаточно и ремеслу сестры милосердия обучена. Не стоит ждать от неё университетской академической методологии, и уж тем более недостойно шпильки отпускать. Достойно будет только заняться развитием её интеллектуального потенциала, а он у неё есть, в это господин Кравченко свято верил.

— Нет, не верю в привидения, – запинаясь, пролепетала Ася. – Но я верю в необъяснимое! – не без задора выкрикнула она.

Владимир Сергеевич улыбнулся такой смелой находчивости. Есть! Есть в ней способности, надо только раскрыть, наставить, развить.