Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 116 – Донна Эверхарт

Дэл повернулся к своим людям и сказал:

— Идемте посмотрим, что тут за новое место. Экклезиаст, ты говорил, что раньше работал на этом участке?

— Да, сэр, с год назад.

— И что скажешь?

— Мошкары тут до черта – жалят, кусают, жрут, как нигде. Даже костры не помогают.

— Давайте все-таки сделаем, что можем.

Он велел Джорджи принести Руби воды. Когда мальчик поставил ведро, Дэл сказал:

— Эй, Джорджи, воду нам сегодня носи почаще, идет?

— Да, сэр.

Риз улыбнулся и протянул Джорджи леденец. Это уже вошло у него в привычку, и он всегда носил в кармане несколько конфет. Подбирая поводья, чтобы ехать за своими людьми, он заметил, что Нолан отстал от своих и смотрит на него. Браун что-то пробормотал – Дэл не понял и никак не отреагировал, не желая привлекать к нему внимание. Он погнал Руби вперед и пропустил момент, когда Нолан выскочил из толпы и бросился бежать в сторону деревьев.

Ворон закричал:

— Эй! Сукин ты сын! Стой!

Нолан не оглядывался, не смотрел по сторонам. Бежал со всех ног, будто от смерти спасался. Если бы он кинулся на Ворона и начал его дубасить, Дэл и то не так удивился бы. Суини вскинул дробовик, прицелился и нажал на спусковой крючок. Нолан был уже в лесу и убегал зигзагами.

Ворон выстрелил еще раз, опустил ружье и ткнул пальцем в Дэла.

Он был в такой ярости, что заорал на Пиви, срывая голос:

— Что я тебе говорил?!

— Думаю, ему не понравился новый режим работы, – сказал Риз.

Ворон вскинул ружье на плечо и прицелился в него.

Пиви выхватил пистолет и крикнул:

— Суини!

Голос Ворона звучал теперь так тихо, что Дэл его едва слышал.

— Попомни мои слова. Теперь каждый паршивый ниггер решит, что может делать то же самое, – только дай им повод думать, будто такое сойдет с рук.

— Интересно, – протянул Дэл, – от меня почему-то еще никто не удирал. Думаю, если бы ты не сказал Брауну, что он будет снова работать у тебя, он бы и бежать не стал. Спорить готов.

Все смотрели на Пиви. Управляющий уставился туда, где только что исчез Нолан. Минуту-другую он молчал, а затем тяжело вздохнул, видимо придя к какому-то решению.

— Вудалл, – позвал он.

— Да, босс.

— Гончие твои тут?

— Тут.

— Иди спусти их.

Дэл отвернулся, проклиная тот день, когда пришел сюда.

Хотя ни слова об этом сказано не было, отдаленный лай гончих оповестил весь лагерь о том, что на кого-то идет охота. Обычно в Ласточкином Гнезде с утра до вечера стоял привычный шум повседневных забот, но как только эхо донесло с болот отголоски рыка разгоряченных псов, все звуки жизни прекратились. Не слышно было ни пения женщин, развешивающих белье, ни разговоров соседей через забор, ни криков играющих ребятишек, ни повторяемой нараспев азбуки в школьных классах. Смолкло шарканье метел во дворах, куда-то пропали аппетитные запахи от кастрюль на кухнях. Куры, правда, кудахтали, свиньи похрюкивали, но в остальном в лагере стояла мертвая тишина. Жизнь из него словно разом схлынула: так отливает кровь от лица покойника.

О том, что беглец – Нолан Браун, он же Поминай-как-звали, Рэй Линн с Корнелией услышали от Отиса, тот – от Проныры с перегонки, а тот – еще от кого-то в лагере. Собаки все брехали, а временами с болот доносились подбадривающие крики Вудалла и Ворона. Так продолжалось все утро и позже, когда стоял уже послеполуденный зной. Рэй Линн с Корнелией спозаранку раскладывали по полкам бакалейные товары, привезенные Отисом накануне, а затем занялись консервированием персиков. От пара, поднимающегося над кастрюлями с кипящей водой, лица у них раскраснелись и покрылись каплями пота. Обе работали без устали, но почти не говорили между собой. Время от времени Корнелия подходила к окошку в передней части дома – посмотреть и послушать.