Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 130 – Донна Эверхарт

— Дэл Риз посадил его в тот самый ящик. Он тоже уходит, Рэй Линн. И он мне сказал: «Вы тоже можете уйти». Сказал, что сам посадит меня на поезд. Но к маме я ехать не могу, ты же знаешь. Она скажет, чтобы я возвращалась к мужу. Она говорит, если в семье что-то не сложилось, то это женщина виновата.

Рэй Линн перестала выстригать пряди из волос Корнелии.

— Нелли, у меня нет никакого плана, мне некуда идти.

— Все равно! Лучше бродить по деревням с пустыми руками и без крыши над головой, чем провести с ним еще хоть минуту. Не надо было мне вообще выходить за него замуж. Сначала-то было еще ничего, пока я не узнала, что с ним не так. Он все время боялся, что я кому-нибудь расскажу. Я потом стала грозить, что расскажу, сама знаешь, но он еще хуже бесился.

Рэй Линн действительно знала и уже открыла рот, чтобы подтвердить, но Корнелия не могла остановиться: ей хотелось рассказать подруге всё.

— Я еще и деньги взяла, которые были у Отиса припрятаны. Он не просто взбесится, когда увидит, что я ушла: он еще и потребует, чтобы меня арестовали за кражу, знаю я его. Я была не в себе, ничего толком не соображала, но что сделано, то сделано. Обокрала собственного мужа, господи ты боже мой!

Она сунула руку в карман платья, вытащила пачку банкнот и, словно бы сама изумляясь своей дерзости, показала их Рэй Линн. Та обошла вокруг стула так, чтобы оказаться с подругой лицом к лицу. В глазах Корнелии была мольба. Рэй Линн вспомнила, как тяжко было ей самой, когда она решилась покинуть маленький домик под соснами, не зная, что ждет ее впереди, и чувствуя себя такой одинокой.

— Нам нелегко придется: идти-то ведь некуда.

Корнелия пожала плечами.

— Трудности бывают разные, но жить с таким человеком, как Отис, и все время ждать, что он выйдет из себя, чуть только сделаешь что-то не по нему, – это до того трудно, что только и думаешь о том, о чем думать нельзя. Пожалуйста, Рэй Линн. Это мой единственный шанс.

У Рэй Линн было тревожно на душе, но уход от Отиса был, пожалуй, самым храбрым поступком Корнелии за всю ее жизнь, и отказать ей было бы жестоко. Это и правда был ее единственный шанс, иначе Рэй Линн, наверное, посоветовала бы ей вернуться домой и постараться как-нибудь поладить с Отисом. Выражение лица Корнелии, когда та сказала Рэй Линн, что пистолет освободил Уоррена, внушало опасения: подруга явно потеряла всякую надежду. Корнелия помогла спасти ее, и Рэй Линн обязана ей жизнью, если не больше.

Наконец Рэй Линн сказала:

— Как-нибудь разберемся.

Корнелия сложила ладони, словно в молитве.

— Ой, спасибо тебе. Спасибо. Спасибо!

Рэй Линн ответила сухо:

— Благодарить особенно не за что пока.

— Да мне лишь бы от него подальше. Остальное неважно.

Рэй Линн отступила на шаг и взглянула на голову Корнелии. Волосы теперь стали совсем короткими. Гораздо короче, чем у нее самой в то время, когда она была Рэем Коббом.

Она предложила:

— Можешь надеть мою шляпу.

Потом взяла с полки зеркальце, протянула его Корнелии, и та стала пристально разглядывать себя. Смола исчезла, только подпалины кое-где остались, но в некоторых местах волосы пришлось срезать почти под корень.

— Да уж, красавца-мужчины из меня не получится.

Рэй Линн фыркнула.

— Из меня тоже не получилось.

В другое время они бы посмеялись над своими попытками шутить, теперь же их хватило разве что на слабую улыбку. Рэй Линн достала башмаки из-под кровати, куда бросила их раньше, и натянула на ноги. На Корнелии были плетеные босоножки на каблуках, и Рэй Линн тоже от таких не отказалась бы, но нарядная обувь слишком непрактична, когда предстоит много ходить, а то и бегать. Рэй Линн стала излагать Корнелии свои планы: