Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 142 – Донна Эверхарт

Риз воскликнул:

— Не узнаешь, Сьюди Мэй?

Женщина опустила руку, схватилась за щеки и вопросительно проговорила:

— Дэл?

Он раскинул руки в стороны, словно хором дирижировал.

— Дэл! Это ты! Боже мой!

Она сбежала с крыльца, бросилась к Дэлу через двор и, смеясь, сжала его в объятиях с таким пылом, что он чуть не упал, а потом Риз подхватил сестру и закружил в воздухе. Рэй Линн смотрела на них, и ей хотелось, чтобы и у нее был такой же близкий человек. Мужчина и дети сошли с крыльца, а Рэй Линн с Корнелией вылезли из машины и встали рядом. Корнелия застенчиво надвинула шляпу пониже, а Рэй Линн забеспокоилась – не будут ли они обузой этой семье? Дэл, все еще обнимая сестру одной рукой, протянул другую своему зятю. Затем Сьюди Мэй представила детей. Рэй Линн разобрала имена: Норма и Джоуи. Дэл присел перед племянниками на корточки, стал разговаривать с ними, и красный комок в груди Рэй Линн заколотился чуть быстрее. Потом Дэл встал, указал рукой на своих спутниц, наклонился поближе к сестре и мужу и стал им что-то говорить. Рэй Линн напряглась, а Корнелия так стиснула ей руку, что костяшки хрустнули. Никогда еще Рэй Линн не чувствовала себя такой ненужной, лишенной цели и оторванной от всего мира, – но тут Сьюди Мэй подошла к ним, раскинув руки, словно мать, встречающая давным-давно потерянных детей.

Солнце ударило в лицо – совсем как в детстве, когда он спал в этой самой комнате. Едва Дэл открыл глаза и понял, где находится, как его охватило ощущение уюта и благополучия. Он сел в своей детской кровати, упираясь ногами в спинку. На двух окнах рядом висели одинаковые, пожелтевшие от старости занавески, и сквозь них на подушку падал теплый луч. За окнами открывался знакомый пейзаж – его можно было увидеть даже не вставая. Вокруг дома росли дубы и вязы, а за ними тянулись поля до самого леса, где росли длиннохвойные сосны.

Дэл поднялся, налил воды в таз для умывания, ополоснул лицо, пригладил волосы и оделся. Спускаясь с крыльца, провел рукой по перилам из темного дерева. На нижней ступеньке он остановился, зацепившись взглядом за свои инициалы на резном столбике, которые выцарапал ножом, когда ему было лет девять, и наклонился, чтобы получше рассмотреть корявые буквы: «ДР». Весь дом был оклеен обоями с одинаковым рисунком – букетики цветов на кремовом фоне. Мама говорила, что это ее домашний садик. Единственной комнатой, выделявшейся среди других, была кухня, выкрашенная в светло-желтый цвет.

Сейчас оттуда доносились голоса, и когда Дэл вошел, все уже сидели за длинным столом и пили кофе из цикория, а Норма и Джоуи по обе стороны от матери молча поглощали яичницу, помидорные ломтики и бисквиты с патокой.

Сьюди Мэй сказала: «Доброе утро», и остальные тоже.

Дэл кивнул.

— Доброе утро.

Сестра встала и налила ему кофе. Он сел за стол, огляделся и подумал, что словно попал в другой мир. Еще два дня назад он был в Ласточкином Гнезде, а теперь сидит здесь, с сестрой, ее семьей, Корнелией и Рэй Линн. Такого поворота событий он никак не предвидел. Риз сидел и слушал, как женщины обсуждают новости. Сьюди Мэй читала статью из свежей газеты о марше за солдатскую надбавку – ветераны Первой мировой разбили лагерь в Вашингтоне в ожидании новостей о положенных им выплатах, – а потом из более старой – о победе Рузвельта на выборах кандидата от демократов. Затем она перешла к заметке о состоянии фондового рынка. Он упал до минимума со времен краха, и в газете говорилось, что общие потери составили восемьдесят шесть процентов.