Книга Святые из Ласточкиного Гнезда, страница 145 – Донна Эверхарт

Сьюди Мэй помахала брату рукой.

— Мы уже заканчиваем.

Корнелия тоже помахала ему и снова принялась за работу. Рэй Линн была тут же. Она не подняла глаз, даже когда заговорила Сьюди Мэй. Сестра подошла к Дэлу, вытирая лицо тыльной стороной ладони, и его поразило, как сильно она, повзрослевшая и изменившаяся с тех пор, как он видел ее в последний раз, стала похожа на мать. Лицо, руки и ноги у нее были коричневыми от загара. Глаза такие же светло-голубые, как у него, – в отца, а волосы как у мамы, темно-каштановые с рыжинкой. И нос по-прежнему в веснушках, как в детстве.

Недавние мечты о будущем слегка поблекли, когда сестра спросила:

— Кто эта Рэй Линн Кобб?

Риз снова перевел взгляд на двух женщин, работавших в огороде.

— Сам точно не знаю, – признался он.

— Из нее и двух слов не вытянешь. Я спрашивала о ее семье: говорит, выросла в сиротском приюте. Спрашивала, как она попала в лагерь, и у нее сделалось очень странное лицо. Тут вмешалась Корнелия, начала болтать какие-то глупости, и стало понятно, что она пытается сменить тему, а Рэй Линн после этого ушла подальше и так с тех пор и работает одна.

— У нее чертовски необычная история, – сообщил Дэл, – по крайней мере, то, что я знаю. Она приехала в Ласточкино Гнездо, переодетая мужчиной.

— Правда?

— Да, потому-то у нее такие короткие волосы, а когда я ее впервые увидел, они были еще короче. Она пришла в мужской одежде. Сказала, что ее зовут Рэй Кобб. Все сразу почуяли: что-то не так. Но сначала мы думали, что это мальчишка из дому сбежал.

— Ничего себе!

— Да, и работала она вместе с мужчинами, и жила в доме для холостяков. И только когда один сукин сын по прозвищу Ворон засунул ее в парилку за то, что она не выполняла норму, мы узнали, что она женщина. Три дня она в этом ящике пролежала. Чуть-чуть не умерла. А Корнелия ее выходила. Они дружат. Подозреваю, что Корнелия знает ее историю. В общем, мы ушли из лагеря после того, как этот ублюдок, Ворон, попытался облить Рэй Линн смолой. Но промахнулся и попал в Корнелию. Вот почему у нее волосы так острижены.

— Но за что?

— Муж Корнелии, Отис, сказал, что Рэй Линн ее поцеловала. Якобы он застал их за этим делом.

Сьюди Мэй бросила удивленный взгляд на Рэй Линн, а затем снова повернулась к брату:

— Ты ему веришь?

— Я верю, что он видел, как они целуются, вот только кто кого целовал? – Он пожал плечами.

Сестра заявила:

— Наверняка у нее были свои причины так поступить – переодеться мужчиной и все такое. Женщина разве что с отчаяния на такое пойдет.

Рэй Линн с Корнелией теперь работали бок о бок – каждая на своей грядке, но близко, чтобы можно было разговаривать, и Дэл не сомневался, что они этой возможностью пользуются.

— В этих лагерях иногда ужас что творится, – поежилась Сьюди Мэй. – Нам, пожалуй, еще везло.

— Да уж, этот лагерь не чета тем, где мы жили с папой и дедушкой. В тех люди были хорошие, не то что Отис, муж Корнелии, или Ворон – с ними беды не оберешься.

— А ты-то как туда попал? В последний раз ты писал, что работаешь на какой-то большой ферме в округе Клинч.

Риз потер шею.

— Работал. Я, наверное, отчасти сам виноват, что так получилось. Сделал кое-что такое, чего не надо было делать.

Сьюди Мэй прищурилась, чем снова напомнила Дэлу мать: вот так же сурово та смотрела, когда улавливала какой-то потаенный смысл за его словами.