Книга Незнакомка из Уайлдфелл-Холла. Агнес Грей, страница 212 – Энн Бронте

— Я не стану долго его беспокоить, – объявил я. – Но мне необходимо увидеть его на минуту по очень важному и неотложному делу.

— Я доложу, сэр, – ответил лакей и направился во внутренние комнаты, но на этот раз я не стал дожидаться в передней, а последовал за ним почти до дверей комнаты, где находился его хозяин, который, как я обнаружил, уже покидал спальню. Мне было отвечено, что мистер Лоренс сейчас не в силах заниматься делами, так не буду ли я столь любезен сообщить ему все необходимое через слугу или в записке?

— Какая разница, вам или мне ответить ему? – сказал я, прошел мимо изумленного лакея, смело постучал в дверь, вошел и затворил ее за собой. Я увидел обширную, прекрасно обставленную комнату – и очень уютную для холостяка. За начищенной до блеска решеткой пылал яркий огонь, дряхлый грейхаунд, доживающий свой век в приятном безделье, вольготно разлегся перед ним на толстом пушистом ковре, на уголке которого возле дивана примостился юный спрингер-спаниель и умильно заглядывал в лицо хозяина, то ли надеясь получить разрешение взобраться к нему на ложе, то ли просто выпрашивая ласку или доброе слово. Сам больной полулежал на диване и в элегантном халате выглядел очень интересно, чему способствовал шелковый платок, которым была обвязана его голова. Обычно бледное лицо горело лихорадочным румянцем, глаза были прищурены, но едва он узнал меня, как они широко раскрылись. Рука, вяло лежавшая на спинке дивана, сжимала небольшой томик – видимо, он без особого успеха пытался скоротать томительные часы с помощью чтения. Но, вздрогнув от негодующего удивления, он уронил книгу, и, когда я прошел через комнату и остановился на ковре рядом с ним, приподнялся на подушках, и уставился на меня взглядом, полным в равных долях нервного страха, гнева и изумления.

— Этого, мистер Маркхем, я все-таки не ожидал! – сказал он, и щеки его побелели.

— Знаю, – ответил я, – но помолчите немного, и я объясню вам, зачем пришел.

Машинально я сделал шаг вперед, и он вздрогнул с выражением отвращения и инстинктивного физического страха, что отнюдь не привело меня в восторг. Однако я попятился.

— Так говорите, но покороче, – произнес он, протягивая руку к серебряному колокольчику на столике возле него. – Не то я вынужден буду позвать на помощь. Я сейчас не в том состоянии, чтобы терпеть ваши грубые выходки, да и просто ваше присутствие. – И действительно, на лбу у него, точно бисеринки, заблестели капельки пота.

Такой прием отнюдь не располагал к выполнению моей незавидной задачи, но деваться было некуда, и я кое-как начал свою покаянную речь.

— Признаю, Лоренс, последнее время я вел себя по отношению к вам не слишком достойно, особенно при последней нашей встрече. И я пришел с намерением… Короче говоря, я хочу выразить свои сожаления о случившемся и попросить у вас прощения. Если вы не пожелаете его дать, – продолжал я поспешно, потому что мне не понравилось выражение его лица, – то не важно… во всяком случае, свой долг я исполнил… Вот и все.

— Как это просто, – ответил он с тенью улыбки, а вернее, злой усмешки. – Как это просто: осыпать своего друга ругательствами, оглушить его ударом по голове без малейшего к тому повода, а затем объяснить ему, что поступок этот был не вполне достойным, однако не важно, прощает он его или нет.