Книга Мой добровольный плен, страница 63 – Евгения Кобрина

Но судьба решила иначе. Как только я уже собралась развернуться и уйти, дверь спальни Гафура открылась, и мне ничего не осталось, как прижаться к стене, в надежде, что меня не увидят. Из спальни господина вышел Карим.

— Карим, — позвал его Гафур, и мужчина обернулся.

— Да, господин?

— Если кто-то скажет ей об этом раньше, чем я велю, пощады, как в прошлый раз не ждите.

Карим быстро поклонился:

— Я понял господин. Но она ведь может и сама понять об этом. Женщины такое чувствую. И Батул уже обо все догадалась, она высказала мне свое предположение.

— С Батул я сам поговорю. А твое дело следить за Ламис и её болтливым языком, иначе я его укорочу.

— Я все понял, господин, — Карим снова поклонился, но не уходил, как будто хотел еще что-то сказать.

— Что еще? — спросил Гафур.

— Простите меня, господин, за мою дерзость. Но не могли бы вы сказать, что намерены делать? Просто если от нежеланного дитя надо будет избавиться, это лучше сделать как можно раньше.

Я в ужасе распахнула глаза. Я не совсем понимала, о чем говорят мужчины, но слово «нежеланное дитя» и «избавиться», вселили в мою душу жуткий страх. Они не могут хотеть избавиться от ребенка Батул — это не имеет никакого смысла!

— За одни эти слова, я должен лично отрезать тебе язык, — жестко осадил Карима Гафур, и я немного успокоилась. — Если что-то случится с ней или её ребенком вы все лишитесь голов. Это ясно?

— Да, господин. Простите мне мою дерзость, господин. Я все понял, господин, — не разгибая спины, причитал Карим.

— Тогда иди, и передай мои слова, кому надо. И моли небо, чтобы на этот раз Джуман ни о чем не узнала раньше положенного времени.

— Да, господин. Конечно, господин…

Дальше я не слушала. Моя голова пошла кругом. Я неосознанно приложила руки к животу, а мысли складывали слова в предложения и наполняли их смыслом: «женщины такое чувствуют», «Батул уже обо все догадалась», «нежеланное дитя», «с ней или её ребенком», «Джуман не узнала». Этого не могло быть, но мужчины говорили именно об этом. Я сразу им поверила — Карим не стал бы сообщать Гафуру непроверенную информацию, а у главного евнуха гарема было явно больше опыта в этом вопросе, чем у меня. Безумная улыбка растянула губы — вот же судьба-насмешница: Гафур приказал перестать давать мне траву, потому что хотел, чтобы я забеременела от него, а я возьми да, забеременей от другого мужчины.

В моем сердце расцветала радость — я ношу в себе ребенка Аббаса, плод нашей любви и нежности…

А потом в сердце забралась тоска — Аббас, пожалуйста, возвращайся скорее, ты сейчас должен быть рядом…

А затем пришел и страх — что будет со мной и моим ребенком в гареме Гафура?

Я настолько увлеклась своими мыслями, что не заметила, как мое тайное укрытие было обнаружено. Карим взирал на меня в недоумении, а через несколько секунд меня пронзил тяжелый взгляд Гафура. Мужчина ухватил меня за локоть и поволок в свою спальню, я даже и не подумала сопротивляться, настолько была ошарашена новостью, которую только что узнала.

— Господин… я не знаю, как она здесь оказалась… господин… — лепетал Карим за нашими спинами.

— Если ты не знаешь, что творится в гареме, вверенном тебе, значит, мне стоит подумать о твоей замене, — резко оборвал его Гафур.

Тон господина меня немного отрезвил, и я заступилась за Карима: