Книга Царская невеста, страница 33 – Виктория Воронина

Его престарелая подруга ничего не сказала, только горько заплакала, сознавая свою ненужность и ненужность своего верного супруга. Маше стало жаль стариков, чьим единственным богатством являлась многолетняя любовь друг к другу, и она поспешно проговорила:

— Ладно, Закир, оставайся в Посольской избе вместе с женой. Найду вам работу по вашей силе.

Обрадованные старики стали низко кланяться ей и благодарить, и Маша тут же повела их к себе, желая приодеть в более подходящую почтенному старческому возрасту одежду. Откинув фату с лица, она нашла в клети два шерстяных халата, новые бараньи тулупы и отвела им для спанья закуток позади своей опочивальни. Затем новые слуги отправились в людскую обедать – Дарья успела за время их беседы с Машей сварить щи с курицей – и Маша отправилась в светлицу немного передохнуть после довольно хлопотливого утра.

Там ее поджидал Фома Поликарпов, неодобрительно покачивающий головой.

— На что тебе это татарское старичье, Мария Никифоровна? – напрямик спросил он. – Только в лишние расходы тебя введут, а толку от них никакого не будет.

— Не говори такого, Фома Иванович, - спокойно ответила ему Маша. – Старики – это мудрость, а Закир и Джамиля многое интересного мне могут рассказать о Ханском дворце, в котором прежде много лет служили. И разве это по-христиански видеть погибающих от нужды людей и не помочь им?!

— Ну, дело ваше, - махнул рукой дьяк. – Что же до Ханского дворца, то есть в услужении самой Фатимы-Султан одна горничная Василиса, которая побольше может рассказать нам о Ханском дворце, чем нанятые вами старики. Боярин Морозов тайно обещал выкупить ее с неволи вместе с детьми, и она старается, исправно нам доносит, что в касимовском гареме делается.

— А сразу нельзя выкупить ее с детьми? – грустно спросила Маша, представив себе сколько бед пришлось пережить несчастной рабыне с Руси.

— Ох, добрая ты душа, Мария Никифоровна, но так недолго разориться, если никакой выгоды с добрых дел не иметь. Пусть сперва Василиса нам послужит, - развел руками Фома Поликарпов.

— Быть по сему, - вздохнула девушка, и снова принялась устраивать новых слуг на месте, доставая для них в клети ряднину в качестве постельного белья.

На следующий день она определила Закира подметать красное крыльцо Посольской избы легкой метелочкой, а старательную и исполнительную Джамилю сделала ключницей. В свободное от исполнения этих необременительных обязанностей время Закир и Джамиля охотно рассказывали Маше о прошлом Касимовского царства и учили ее татарскому наречию.

Жизнь на новом месте начала налаживаться, слуги оказались подобраны дочерью воеводы Плещеева удачно, и показали себя расторопными и неленивыми в деле. Но вскоре Маше и приказным людям пришлось столкнуться с непредвиденной трудностью – Фатима-Султан запретила давать русским послам воду из дворцовых источников и пускать их слуг к реке за водой. Дьяк Поликарпов встревожился не на шутку: воды во дворе Посольской избы осталось две неполные бочки, и нужно было поить не только людей в увеличившимся штате посольства, но также коней и скотину.

Маша полдня просидела в светлице, обдумывая эту новость. Мать касимовского царя своим распоряжением выдавливала ее из города, создавая невыносимые условия для жизни для нее и ее слуг. Однако признать поражение девушка не хотела и уезжать из Касимова не собиралась. Выход из хитроумной ловушки султанши она нашла, вспомнив семейные предания о минувшем лихолетье в годину Смуты. Ее матушка Варвара Ильинична часто рассказывала своим детям, как ее родители спаслись от жажды во время осады Брянска войсками Лжедмитрия Второго, выкопав новый колодец в своем дворе, и Маша решила попробовать сама найти воду для колодца, вспоминая матушкины рассказы о прошлых испытаниях ее семьи.