Книга Гувернантка из Лидброк-Гроув, страница 19 – Виктория Воронина

Кроме обязательной математики, истории, географии наследницы своих состоятельных родителей обязательно должны были учиться живописи, музицированию, иностранным языкам, светским манерам и бальным танцам. В Лидброк-Гроув постигать искусство танца начинали с менуэта. Хотя этот танец уже вышел из моды, миссис Леннокс считала, что занятие этим танцем очень хорошо способствует приобретению изящества в движениях. И ученицы ее школы представляли собою поистине завораживающее зрелище, когда под прелестную музыку Боккерини старательно исполняли парами в два ряда мелкие па менуэта в цветных тенях средневековых витражей, падающих с высоких окон самого большого зала прежнего аббатства, отведенного под танцевальный класс. Пышность Средневековья и изящество современности сплетались причудливым образом в глазах сторонних наблюдателей, присутствовавших в танцевальном классе, и рождали у них ощущение сказочности всего происходящего.

Я тщательно слушала и запоминала все, что говорила мисс Берн на уроках, старалась выполнить все заданные мне задания самым лучшим образом, и миссис Леннокс очень скоро перевела меня в среднюю группу учениц школы. В средней группе учебные предметы изучались раздельно, и Фанни ныла, что их стало труднее учить. Директриса перевела ее вместе со мною в следующий класс по ее просьбе, поскольку видела, что мое присутствие благотворно влияет на этого озорного бесенка. Фанни была любимицей своей семьи, этакой маленькой королевой, которая привыкла к тому, что все окружающие безоговорочно выполняют ее капризы. Родители сильно избаловали ее и скрепя сердце отправили в частную школу, поскольку не могли ответить ей отказом на ее многочисленные просьбы, а между тем ее необходимо было приучать к дисциплине. Но сердечко ее было на редкость добрым и сострадательным, она живо сочувствовала всем моим прошлым невзгодам. Мы крепко подружились, и я думаю, что именно наша противоположность во всем стала основой нашей долголетней дружбы. В каждой из нас было то, что не хватало другой. Фанни была открытой и веселой, я же замкнутой и склонной к задумчивости. Моей непоседливой подруге, к сожалению, трудно давалась учеба, я же схватывала все на лету, впитывая в себя знания как губка. Моя подруга оказалась изрядной болтушкой, ее язык работал без всякого отдыха, и я вволю наслушалась от нее о жизни ее родителей и старшего брата Гарри, ведущего жизнь светского денди, о лондонских знакомых отца и подругах матери, столичных театрах и магазинах. Порой я поражалась тому, как много Фанни знает об окружающем нас мире и чувствовала рядом с нею не то несмышленым ребенком, не то невежественной провинциалкой, которой не хватает жизненного опыта. От нее же я в первый раз услышала о кузенах Дориане и Николасе Эндервиллях, которые приходились ей дальними родственниками. Их бабушка была родной тетушкой лорда Лэндона – отца Фанни, и члены обеих семей сохраняли тесную родственную связь уже на протяжении многих лет, часто гостили друг у друга и приходили на помощь в затруднительную минуту.

Когда я в первый раз услышала имя Дориана, имя мужчины, ставшего для меня впоследствии самым дорогим и любимым человеком на свете, ничто не дрогнуло в моей груди, моя неизменная интуиция на этот раз промолчала, не считая нужным предупредить меня о будущем моей судьбы. Мое сердечко осталось спокойным. Я не проявила интереса к каким-то дальним родственникам моей подруги, и больше думала в тот момент о математических задачах, которые мне нужно было решить за себя и за Фанни. Но Фанни и тут осталась верной себе. Не смущаясь отсутствием у меня интереса, она вывалила на мою голову целый короб сведений об молодых Эндервиллях. По ее словам, это были самые смелые, красивые и ловкие молодые джентльмены во всем графстве Ланкашир. Они брали главные призы в конных скачках, слыли удачливыми охотниками, галантными кавалерами и умелыми танцорами в бальных залах. Для них всегда были открыты двери лучших домов провинции и столицы. Дориан, к тому же был офицером штаба славного герцога Веллингтона, его доверенным лицом и лично по приказанию главнокомандующего арестовал злодея Наполеона Бонапарта, завоевавшего всю Европу. И еще Дориан был искусным художником, настолько искусным, что затмил своих учителей, известных академиков.