Книга Девушка в муслиновом платье, страница 21 – Джорджетт Хейер

Девушка вынуждена была согласиться с правильностью этого замечания и призналась, что не представляет, где в данный момент находится Нил. Он поехал в Лондон на медицинское обследование, о результатах которого должен был затем доложить начальству в Хорсгардзе^[6].

— И одному Господу Богу известно, сколько времени понадобилось Нилу на все это! Но самое ужасное состоит в том, что если врачи признают его здоровым, то могут немедленно отправить обратно в Испанию. Вот почему я должна выполнить операцию, не теряя ни минуты! – Она вскочила на ноги, посмотрела на сэра Гарета с вызовом и сказала: – Я вам очень благодарна, сэр, но теперь, если вы позволите, мы с вами расстанемся. До Хантингдона, кажется, почти десять миль, а если не будет кареты и вы не захотите меня подвезти в своем экипаже, мне придется идти пешком, а это значит, что уже пора выходить.

Она протянула ему руку с видом благородной дамы, прощающейся со знакомым. Когда же сэр Гарет, вместо того чтобы отпустить ее руку, сжал еще крепче, все ее величие сразу куда-то исчезло. Она топнула ногой и потребовала, чтобы он немедленно ее отпустил.

Сэр Гарет стоял перед трудным выбором. Он понимал, что продолжать спор с Амандой бессмысленно и что попытка запугать ее с целью выяснения имени и адреса дедушки тоже ни к чему не приведет. Если он выполнит свою угрозу и передаст ее под опеку одного из членов приходского совета, то она почти наверняка сбежит от этой важной особы. Может, отпустить ее и предоставить самой себе? Нет, этого делать нельзя! Какой бы упрямой и непослушной она ни казалась, она невинна, как котенок, и слишком хороша, чтобы позволить ей ездить по стране без сопровождения.

— Если вы не отпустите меня сию же минуту, я укушу вас! – пригрозила Аманда, безуспешно пытаясь освободиться из его рук.

— В таком случае я не только не предложу вам место в своем экипаже, но вдобавок и хорошенько надеру уши, – ответил он весело.

— Как вы смеете… – Она вдруг замолчала, перестала дергать его руку, и на ее лице отразилась радость. – О, вы повезете меня в своем экипаже, сэр? Благодарю вас!

Если бы она в порыве благодарности заключила его в объятия, он ничуть не удивился бы, но она ограничилась крепким рукопожатием и восторженной улыбкой. Сэр Гарет, давший себе безмолвный обет не терять из виду доверчивую девицу, пока не вернет ее законным опекунам, усадил ее на стул и вышел из комнаты, чтобы сообщить изумленному конюху, что тому придется уступить место в экипаже даме и стоять оставшуюся дорогу сзади.

Троттону это распоряжение показалось странным, но, когда через несколько минут он увидел пассажирку, ради которой ему предстоит испытывать неудобства, в голову ему закралось ужасное подозрение, что его господин сошел с ума. Будь на месте сэра Гарета кто-то другой, конюх не придал бы этому факту большого значения, но его хозяин, насколько ему было известно, никогда не был сластолюбцем. Сэр Гарет не сказал домашним, зачем едет в Бранкастер-парк, и все слуги от дворецкого до поломойки пытались угадать цель его поездки. Поэтому с его стороны, по мнению Троттона, было верхом безумия в такой момент поддаться чарам этой смазливой девчонки в муслиновом платье, которой он как раз сейчас помогал сесть в экипаж. Что подумают люди, когда увидят в его карете эту хорошенькую штучку? Потом конюху пришло в голову, что его хозяин перегрелся на солнце, и он попытался вспомнить, какое средство помогает от солнечного удара. Голос сэра Гарета вывел его из состояния задумчивости.