Книга Нестандартное обучение, страница 36 – Татьяна Берест

Вода включается.

Шум глушит всё.

Я упираюсь ладонями в край раковины, опускаю голову, пытаюсь собрать мысли.

Но они идут плохо.

Рвутся.

Не держатся.

А ощущения — остаются.

Слишком отчётливо.

Как будто тело не понимает, что всё уже закончилось.

Я чувствую это.

Руки — с двух сторон.

Разные.

Одни — тёплые, уверенные.

Другие — холоднее, жёстче.

Два дыхания.

Разный ритм.

И от этого внутри снова становится тесно.

Я зажмуриваюсь, подставляю лицо под воду, будто это может смыть не только усталость, но и всё, что осталось под кожей.

Не смывает.

Только чуть тише делает.

Наверное, если бы это были не коллеги, всё воспринималось бы проще. Я бы просто оставила это где-то внутри — как яркий, выбивающий из привычного опыт, к которому не обязательно возвращаться, но который почему-то не хочется стирать. Без попытки разобрать, без лишних выводов.

Потому что, если честно, сейчас нет ощущения грязи. Нет того внутреннего «не так», которое обычно приходит, когда переходишь какую-то свою границу. Было остро, неожиданно, слишком… но при этом — честно. Без принуждения, без игры в то, чем это не является.

И, наверное, дело в этом.

Секс ведь не всегда про что-то большее. Не всегда про чувства, последствия или обязательства. Иногда это просто про момент, про состояние, про то, как люди пересекаются в одной точке — и не врут себе в эту секунду.

Если все взрослые. Если все понимают, что делают. Если никто никого не тянет туда, куда тот не хочет.

То почему нет?

Вопрос только в другом.

Не в том, что было.

А в том, что будет дальше.

Потому что сейчас нам нужно жить вместе. Работать. Считывать друг друга с полуслова, прикрывать спины, не сомневаться в реакции другого в нужный момент.

И вот это уже важнее любого «интересно».

Главное — чтобы то, что произошло, не начало мешать. Не полезло туда, где не должно быть ничего лишнего.

Иначе цена будет слишком высокой.

Я выхожу из душа, проводя рукой по влажным волосам. Воздух в квартире кажется другим — тише, плотнее, как будто здесь уже всё улеглось, а у меня внутри — нет.

Взгляд автоматически ищет их.

Никого.

Ни на кухне, ни в гостиной.

Это даже… облегчает.

Я ничего не говорю, просто разворачиваюсь и иду в спальню. Закрываю за собой дверь, не до конца, как была привычка с первого дня, и опускаюсь на кровать.

Тело тяжёлое.

Но не от усталости.

Скорее от того, что слишком много всего прошло через него за один вечер.

Я ложусь, утыкаюсь щекой в подушку, натягиваю на себя одеяло, как будто это может хоть как-то зафиксировать меня в одном состоянии.

Закрываю глаза.

Пытаюсь уснуть.

Но не получается.

Отголоски всё ещё здесь.

В теле.

В дыхании.

В памяти, которая будто специально подкидывает фрагменты — обрывками, без логики, но слишком живыми.

От этого по коже снова пробегают мурашки.

Я морщусь, переворачиваюсь на спину, потом снова на бок.

— Так, всё… Ника… — шепчу почти беззвучно. — Спи.

Пытаюсь выровнять дыхание.

Считать.

Я всё-таки засыпаю.

Резко, как будто просто выключили.

Без снов, без обрывков — проваливаюсь сразу.

И так же резко просыпаюсь.

Утро.

Свет уже пробивается сквозь шторы, мягкий, ровный. Я лежу пару секунд, не двигаясь, прислушиваюсь.

К квартире.

Тихо.

Ни шагов, ни голосов, ни привычного движения.

Потом — к себе.

И там тоже… тихо.