Книга Сквозь его безумие, страница 45 – Татьяна Берест

Скорее…. спокойно.

— Это не про меня.

Голос низкий, ровный, но без привычной жёсткости.

Он на секунду переводит взгляд на меня.

— Я не тот, кому становится легче.

Слова звучат не как отказ.

Как факт.

Он возвращается к дороге.

— То, что во мне есть... - продолжает тише, — это не боль, от которой избавляются.

Кадык медленно поднимается и опускается.

— Это форма существования.

Он делает вдох глубже.

Можно научиться держать. Можно не давать этому ломать всё вокруг.

Пальцы снова сжимаются, но уже осознанно.

— Но убрать..

Он едва заметно качает головой.

— Нельзя.

Я молчу.

Он говорит дальше, уже чуть мягче, но от этого не легче:

— Ты хочешь помочь, потому что думаешь, что есть точка, где это заканчивается.

Короткий взгляд на меня.

— Её нет.

Он выдыхает.

— Есть только момент, где ты решаешь, что с этим делать.

Голос становится глубже.

— Каждый раз заново.

Он на секунду замолкает, потом добавляет почти вполголоса:

— И если честно...

Пальцы на руле расслабляются.

— Легче мне не нужно.

Я смотрю на него.

Он продолжает, уже без напряжения:

Мне нужно, чтобы я не становился тем, кого потом придётся останавливать.

Тише.

— Вот это важно.

Он переводит взгляд на меня.

И в этот раз в нём нет ни тьмы, ни отстранённости.

Только ясность.

— А всё остальное… я уже выдержу.

Это снова отзывается во мне.

Странно точно.

Не словами — ощущением. Как будто его «держать, а не убирать» касается не только его. Как будто во мне тоже есть что-то, что я просто... ношу, не трогая.

Я замолкаю.

Мы доезжаем почти без слов.

ль глохнет, и вместе с этим будто обрывается весь внешний мир.

Остаётся только тишина и это напряжение, которое уже не уходит.

Мы заходим в дом.

Я в душ, говорю тихо.

Он кивает.

Без комментариев.

Вода смывает остатки дороги, усталость, липкое ощущение на коже. Но не смывает его. Его присутствие остаётся — где-то рядом, под кожей, в дыхании, в памяти прикосновений.

Когда я выхожу, воздух в комнате другой.

Плотнее.

Он лежит на кровати.

И я сразу понимаю — это он.

Тот самый.

Не по движению, не по позе — по взгляду. Он не размытый, не уставший, не собранный Сфокусированный.

На мне.

Я ничего не говорю.

Просто подхожу и ложусь рядом, оставляя между нами короткое расстояние, которое не кажется защитой.

Он не тянет сразу.

Несколько секунд смотрит.

Потом медленно поднимает руку, убирает мои волосы с шеи. Пальцы скользят вдоль линии кожи, задерживаются под челюстью, чуть сильнее сжимают, разворачивая меня к себе.

Мы оказываемся лицом к лицу.

Слишком близко

Он притягивает меня к себе за спину, ладонь ложится уверенно, прижимает, не давая отстраниться. Тело откликается сразу — не страхом, а напряжением, которое становится почти острым.

Я чувствую его дыхание.

Глубокое.

Сдержанное.

И в следующую секунду — клыки входят в кожу.

Боль вспыхивает резко.

Живой, горячей линией проходит по шее, обжигает, заставляет тело дёрнуться. Я вжимаюсь в него, пальцы сами находят его плечо, цепляются.

Он удерживает.

Сильнее.

Но в этом удержании нет грубости — только контроль.

Он пьёт.

Глубже, чем раньше.

Ровнее.

И в то же время его рука на моей спине начинает двигаться.

Медленно.

Ладонь скользит вверх и вниз, проводит по позвоночнику, задерживается, будто он не только берёт, но и... держит меня здесь.