Книга Терновый венец для риага, страница 19 – Юлия Арниева

Проснулась я от холода. Он забрался под одежду, впился в рёбра ледяными клыками, заставил съёжиться в комок и прижать колени к груди. Открыв глаза, я долго всматривалась в низкий потолок, по которому расползались серые разводы сырости. Сквозь узкую щель окна-бойницы едва пробивался тусклый свет.

Каждая мышца при попытке шевельнуться отзывалась тупой, ноющей болью. Я медленно села, массируя затёкшую шею, и огляделась — при дневном свете комната оказалась ещё меньше: голые стены, облезлая лавка да припорошенный пылью сундук в углу.

До тошноты хотелось смыться с себя всю грязь. Последние дни я жила, слой за слоем втирая в кожу золу и прогорклый жир, чтобы скрыть лицо, и теперь эта маска казалась частью меня. Волосы свалялись в пахнущий дымом колтун, платье прилипло к телу заскорузлой коркой, а на подоле темнели пятна, о происхождении которых лучше было не вспоминать. Рабов не водили мыться; нас держали в грязи, как скот, и сейчас эта грязь ощущалась тяжелее железных оков.

Хотелось соскрести этот слой, переодеться в чистое, но, увы, прежде нужно было разобраться с пленными. Держать их в сараях было опасно, время всегда на стороне тех, кто затаился в ожидании случая вернуть себе власть.

Я с тихим стоном поднялась, отряхнула подол от налипших соломинок и вышла в коридор. Финтан всё ещё был там. Его голова тяжело клонилась на грудь, но стоило мне сделать шаг, как он вскочил, едва не выронив меч, и уставился на меня покрасневшими от недосыпа глазами.

— Иди поешь и отдохни, — велела я, не терпя возражений.

— Эдин должен сменить меня через час, госпожа, — он упрямо мотнул головой, и в этом жесте было столько мальчишеского упорства, что спорить не хотелось.

Я лишь молча двинулась дальше, и он тут же последовал за мной.

Двор встретил меня пронизывающим ветром и низким серым небом, что висело над башней грязной тряпкой. Пахло снегом, хотя пока падала только ледяная морось, что хлестала по лицу колючими брызгами. Люди сновали между построек. Кто-то тащил вязанки дров, кто-то чинил изгородь, кто-то просто стоял, не зная, чем заняться. Увидев меня, они замирали, кланялись, отводили взгляды. Я шла, не обращая на них внимания, прямиком к сараям.

Орм уже ждал у дверей. Выглядел он так же измождённо, как и все остальные: тёмные круги под глазами, густая щетина, плащ, измазанный грязью и чем-то бурым на рукаве.

— Готов? — спросила я, останавливаясь рядом.

— Готов, — глухо проворчал он и плечом толкнул дверь.

Внутри нас встретил густой дух пота, мочи и застоявшегося страха. Воинов Брана было человек пятнадцать. Связанные, они сидели вдоль стен в липком полумраке; кто-то дремал, бессильно уронив голову на грудь, кто-то смотрел в пустоту остекленевшим взором. При моём появлении несколько человек подняли головы, в их глазах мелькнули надежда, страх и злость, перемешанные в один ядовитый коктейль.

Я остановилась у самого входа, а Орм встал рядом, тяжело опершись плечом о балку.

— Все вы воевали под знамёнами Брана, — начала я, и голос мой прозвучал на удивление ровно. — Кто-то по своей воле, кто-то нет. Я не собираюсь казнить всех подряд.

В ответ тишина. Никто не шевелился, только где-то в углу кто-то хрипло, со свистом втянул воздух.

— Орм, — я едва заметно кивнула ему. — Начинай.