Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 108 – Елена Звездная

Оливия, все еще сидящая на полу среди осколков и лужи ухи, подняла на меня растерянный взгляд. Но Император даже не посмотрел на нее.

Он сделал короткий, резкий жест рукой, указывая на дверь.

— Вон, — бросил он, не сводя с меня тяжелого взгляда.

Оливия, всхлипнув и прижимая к груди порезанную руку, вскочила и выметнулась из кабинета быстрее, чем ветер.

Тяжелая дубовая дверь захлопнулась за ее спиной с глухим, окончательным стуком.

И мы остались одни.

В воздухе висел запах рыбы, укропа и надвигающейся катастрофы.

Император медленно подошел ко мне.

— Так ты знаешь, — произнес он утвердительно, и в его голосе прозвучала странная смесь горечи и облегчения.

— Знаю что? — испуганно спросила я, вжимаясь лопатками в только что закрывшуюся дверь. Пути к отступлению не было.

Он остановился в шаге от меня. Его синие глаза потемнели, став похожими на штормовое море.

— Ты знаешь, что безумно притягиваешь меня, Лириэль. Ты нравилась мне всегда, но со вчерашнего дня… С того момента, как я увидел тебя в этом жутком сером платье, во мне внезапно пробудилась сущность Дракона. Она пробудилась, Лириэль, и она сходит по тебе с ума.

У меня перехватило дыхание.

Он шагнул вплотную, уничтожая последнее расстояние между нами. Его руки ударили в дверь по обе стороны от моей головы, отрезая путь к бегству. Он навис надо мной — огромный, жаркий, подавляющий.

— Лириэль… — его голос упал до хриплого шепота. — Посмотри на меня.

И меня как громом поразило.

Такое уже было. В книге!

Главзлодейка, то есть я, отправила Оливию к Императору со славным грушево-мятным супом (ну, сейчас была уха, но суть та же!), который должен был способствовать славному сну его величества. Но Лив, как и всегда, поскользнулась, разбила суп. Попыталась все убрать голыми руками… ожидаемо порезалась и бросилась бежать из кабинета монарха.

А он ее догнал, прижал к двери — точно так же, как сейчас меня! — и прошептал: «Оливия, посмотри на меня»…

И потом их глаза встретились, она перестала дышать, а он, склонившись к ее губам, поцеловал… Потом перевязал ее порезы и пустил ей кровь иным способом, очень интимным.

Вот прямо так, без предисловий и ухаживаний. Император захотел — Император получил. Раз, потом еще раз, потом еще… Он там тогда так наполучался…

И вот теперь…

Я стою на месте Оливии. И сценарий повторяется, только с одной, фатальной ошибкой в кастинге — я не Оливия!

— Лири, — теплое дыхание коснулось моих губ, — посмотри на меня… пожалуйста…

Да ни за что!

Если я посмотрю — сработает триггер. Сюжет захлопнется, как капкан. И я стану той, кого «получают» прямо у двери, на коврике, пропахшем ухой!

— Самоубийство предпочтительнее! — зажмурившись изо всех сил, выпалила я.

Повисла тишина. Тяжелая, озадаченная тишина.

И недоуменный вопрос:

— Что?

Что-что? Кажись, у мужика пунктик на падающих неуклюжих девиц, которых спасать всегда надо, а не на тех, кто орет про суицид в романтический момент.

— Лири! — рыкнул он, пытаясь взять меня за подбородок.

Я замотала головой, не открывая глаз.

— Вам нравятся брюнетки! — затараторила я в панике. — Вам нравятся брюнетки! Вон та, которая вышла, она брюнетка! Красивая! С порезом! А я блондинка! Вам нравятся… ну пожалуйста, не идите на поводу у своей матушки!

Его руки на двери дрогнули.