Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 109 – Елена Звездная

Жар его тела отступил на пару сантиметров.

— Причем тут моя матушка? — голос Императора звучал так, словно он разговаривал с буйнопомешанной. — И причем тут цвет волос?

— При том! — я все еще не открывала глаза. — Это генетика! Вам нужны темноволосые наследники! А я… я моль! Я ошибка сюжета! Отпустите меня, я пойду убьюсь об стенку в другом месте!

Ненадолго… Счастье длилось ровно полсекунды.

Стоило моим пальцам коснуться холодной бронзы дверной ручки, как сзади на меня обрушилась скала. Не успела я даже пискнуть, как меня развернули, впечатали лопатками в жесткое дерево, а оба запястья оказались перехвачены одной — пугающе сильной — рукой и рывком вздернуты над головой.

— Я сказал — на меня смотри! — прошипел Император, нависая надо мной как грозовая туча.

Я открыла глаза. И тут же пожалела об этом.

Потому что в его синих глазах больше не было льда. Там полыхал синий огонь, в котором плавились остатки моего самообладания. И как бы сильно я ни была против вот конкретно этого мужика, сложно было не признать, что у него самые красивые глаза на свете…

— Брюнетки? — выдохнул он мне в губы, и от его горячего дыхания у меня по спине побежали предательские мурашки. — Ты думаешь, мне есть дело до цвета волос, когда ты смотришь на меня так?

Спалилась…

Он прижался ко мне всем телом. Жестко. Бесстыдно. Я почувствовала каждую пуговицу его мундира, каждую мышцу его груди и… о боги, не только груди.

Его свободная рука, игнорируя мои слабые попытки вывернуться, скользнула по моей талии, смяла ткань дурацкого серого платья и по-хозяйски легла на бедро, сжимая его до безумия властно.

— Ты так сладко пахнешь, — прорычал он, зарываясь лицом в изгиб моей шеи. Его губы коснулись пульсирующей жилки, и я судорожно втянула воздух. — И это самый возбуждающий запах, который я вдыхал за последние десять лет. Что ты со мной делаешь, ведьма?

— Я… я просто хотела извиниться! — проскулила я, чувствуя, как его колено вклинивается между моих ног, лишая последней возможности сдвинуться с места. — Ухой! Я хотела извиниться ухой!

— Ты извинишься, — он прикусил мочку моего уха, и мир перед глазами качнулся. — Но не супом. Ты будешь извиняться стонами. Громкими, долгими стонами, пока не сорвешь голос.

Он поднял голову. Его зрачки расширились, поглощая радужку. Он выглядел одержимым. Он выглядел голодным.

И он выглядел так, словно собирается сожрать меня прямо здесь, не отходя от двери.

— Тетушка… — сделала я последнюю жалкую попытку воззвать к разуму. — Тетушка расстроится…

— Плевать на твою тетушку, — отрезал он. Его рука на моем бедре скользнула выше, опасно подбираясь к краю приличий. — Плевать на Империю. Сейчас есть только ты, я и эта чертова дверь, которая мешает мне уложить тебя прямо на пол.

Он наклонился. Его губы были в миллиметре от моих. Я замерла, парализованная смесью ужаса и — чего уж там — странного, болезненного предвкушения.

Все. Конец. Сейчас он меня поцелует, и я пропала. Сюжет сломан, я в ловушке, здравствуй, стокгольмский синдром…

И в этот самый момент, в момент наивысшего накала страсти, та самая дверь, к которой я была так живописно пришпилена, распахнулась.

Наружу.

Вместе со мной.

Император, не ожидавший подвоха от собственной недвижимости, по инерции качнулся вперед, едва не рухнув на меня сверху. Я повисла на его руке, как тряпичная кукла, болтая ногами в воздухе.