Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 58 – Елена Звездная

— Решай. Охота или покорность? Я жду.

Я смотрела в его расширившиеся зрачки, превратившиеся в две черные воронки, и понимала — сюжет книги окончательно превратился в прах.

— Я не хочу спать с вами, — выдохнула, и мой голос, несмотря на дрожь, прозвучал хлестко в этой душной тишине.

Император замер. Он не разозлился — по крайней мере, не сразу. Вместо этого он медленно опустил руки, позволяя халату слегка запахнуться, и на его губах появилась та самая невыносимая, расчетливая усмешка хищника.

— Почему? — спросил он почти ласково, но от этого тона по моей спине пробежал настоящий мороз. — Это весьма приятное дело, Лириэль. Ты просто еще ни разу не пробовала.

Его уверенность в своем праве на меня, душила сильнее, чем воротник судорожно сжатой мной ночной сорочки. Я видела, как в его глазах пульсирует то самое темное желание, которое он больше не считал нужным скрывать.

— И не хочу… — я сглотнула, чувствуя, как страх за Эрмери мешается с личной яростью. — Не с вами…

Воздух в спальне мгновенно стал тяжелым. Усмешка Императора погасла, сменившись ледяным оскалом. Его зрачки сузились, превращаясь в две тонкие вертикальные линии, и я кожей почувствовала, как становится на порядок холоднее.

— Не со мной? — переспросил он, и в этом тихом рычании послышался скрежет стали. — А с кем же тогда? С раненым советником, который так удобно подвернулся тебе в лесу? Или ты все еще грезишь о свободе, которой не существует?

Он резко подался вперед, сокращая расстояние так, что я почувствовала жар, исходящий от его груди.

— Усвой одну истину, — прошептал он, и его пальцы жестко перехватили мой подбородок, заставляя смотреть прямо в бездну его глаз. — Ты можешь ненавидеть меня, можешь дрожать от страха, но ты все равно будешь только моей.

Мне вспомнила слова отца: «Ты сильнее, чем думаешь». Но сейчас, под этим властным взглядом, я чувствовала себя лишь маленькой птицей в руках безумного ловца.

— Оливия… — прохрипела я, пытаясь найти хоть какую-то брешь в его броне. — Она ведь желает вас всем сердцем. Так почему бы вам не позвать ее прямо сейчас? Она будет только рада…

Император рассмеялся — коротко, зло и сухо.

— Оливия — это пыль, которую я использовал, чтобы позлить матушку, — отрезал он. — А ты — это вызов. И я не успокоюсь, пока не сломаю твое сопротивление. Прямо здесь и сейчас.

Он начал медленно подниматься, увлекая меня за собой из кресла, а я поняла — «Большая охота» уже началась.

И в голове воцарилась звенящая пустота. Жуткая, абсолютная.

А затем вдруг его слова об Оливии как о «декорации» для матушки полоснули по нервам, заставляя меня забыть о страхе перед его близостью.

— Вы… вы казнили свою матушку, — прошептала я, чувствуя, как дрожат губы. — О какой декорации может идти речь, если императрицы больше нет? И Оливия… она не была ее планом. Она была моим!

Император на мгновение замер, его пальцы, сжимавшие мой подбородок, дрогнули, но хватка не ослабла. В его глазах, лишенных всякой человеческой теплоты, промелькнуло нечто пугающее — осознание того, что я вела свою собственную игру за его спиной.

— Твоим? — переспросил он, и в этом тихом вопросе я услышала гул надвигающейся бури.

Император рассмеялся — коротко, зло и сухо. Он рванул меня на себя, заставляя окончательно подняться из кресла. Жар, исходящий от его кожи, обжигал даже через тонкую ткань сорочки, и я чувствовала, как под бледной кожей пульсирует его необузданное желание.