Книга Попала в книгу Главной злодейкой, страница 74 – Елена Звездная

— Магия дракона могла затуманить ее разум, присвоить ее душу! — выкрикнул он, теряя свое величие. — Но кровь… Кровь не обманешь! Следующий вопрос!

Он ударил посохом о пол так, что по мрамору пошли трещины.

— Отвечай, Древо! Эта девушка… сохранила чистоту своего тела?

Зал погрузился в мертвую тишину.

Не понимаю, к чему вопрос? Я ведь сама призналась, что делила с ним ложе. Древо подтвердило, что я принадлежу ему. Любой в этом зале сложил два и два. Император — мужчина. Я — женщина в его власти. Вывод очевиден.

Но от чего-то я замерла, чувствуя, как холодеют пальцы. Отец нахмурился, его рука сжалась в кулак. Галдор тихо выругался.

Все смотрели на Древо.

Ветви качнулись. Белый свет начал меняться. Он дрогнул, мигнул…

И вдруг зал залило ослепительным, чистейшим, яростным зеленым сиянием. Таким ярким, что эльфам пришлось прикрыть глаза.

Ответ — ДА.

Сохранила.

Тишина, повисшая следом, была оглушительной. Она давила.

Эмардар стоял с открытым ртом, глядя на Древо так, словно оно только что отрастило ноги.

— Что? — прошептал он. — Невозможно… Она принадлежит ему, но она… чиста?

Логический парадокс сломал стройную картину мира эльфов. Как можно принадлежать мужчине, делить с ним ложе, быть его трофеем — и остаться девственницей? Для них это было немыслимо.

Но для Древа Правды, которое видит суть, все было просто. Я принадлежу ему — это да. Моя воля была сломлена его волей, моя судьба переплелась с его одержимостью. Но тело мое он не взял. Этот ненормальный, властный, гиперфиксированный на удовлетворении собственных желаний дракон действительно просто держал меня рядом, упивался моим страхом и моим присутствием, но не переступил черту физической близости.

Это было странно. Это было нелогично для их понимания. Да и для моего. Но это была истина.

Отец первым пришел в себя. Он выпрямился, и в его осанке было столько триумфа, что хватило бы на десятерых королей. Он подошел ко мне, властно убрал посох Эмардара с дороги — так, словно это была сухая ветка, мешающая пройти, — и взял меня за руку. Его ладонь ощущалась горячей и надежной.

— Древо сказало свое слово, — его голос гремел под сводами, отражаясь от стен, заставляя эльфов вздрагивать. — И пусть моя дочь чиста, она все же сказала правду в каждом слове. Вы не можете этого отрицать, не обвинив священное Древо во лжи. И вы не можете претендовать на нее, не оспорив это право у Императора Элладора. Она остается дочерью моего дома. Мы уходим.

Он потянул меня за собой, и я, все еще оглушенная, сделала шаг.

Но не успела я сделать и шага, как старейшина и мой, получается, дед, прохрипел:

— Последний вопрос!

И я похолодела. Вспомнила его право на три вопроса. Да, оставался последний. Эмардар был в бешенстве, его идеальный план рушился, и ему нужно было понять. Ему нужно было увидеть причину этого парадокса.

Эмардар встал передо мной, преграждая путь. Его глаза горели фанатичным огнем. Он бросил взгляд на Древо Правды, призвал собственную магию, сплетая пальцы в сложный узор, и задал свой последний, самый коварный вопрос, обращенный к сути моей связи с Драконом:

— Почему? Почему она принадлежит ему, если ложе не осквернено?

Древо отозвалось мгновенно. С одной из нижних ветвей, прямо над нашими головами, сорвался сияющий белый плод. Он не упал — он завис в воздухе, начав быстро вращаться и разрастаясь, пока не превратился в сферу чистого света.