Книга Новогодняя ночь для ледяного генерала, страница 25 – Кайра Бардо

Женя пошарила рукой в кармане куртки. Пусто. Ни одной ягоды, только несколько колючих семечек забились в шов.

Огонь в жаровне почти погас. Последние угольки еле светились среди пепла. Нужно подложить дров, раздуть пламя. Но подниматься так не хотелось. Лежать было проще, теплее. Спальник обнимал мягким коконом, лапник под спиной пружинил. Можно просто закрыть глаза. Отдохнуть ещё немного.

Женя повернула голову, посмотрела на статую.

Генерал стоял на своём месте, неподвижный страж её убежища. Свет угасающих углей отбрасывал на его лицо красноватые блики, создавая иллюзию румянца на бледных щеках. Как живой.

Ей нравилось так думать.

Губы растянулись в слабой улыбке.

— Привет, красавчик. Прости, что сегодня не очень разговорчивая, устала немного.

Голос вышел хриплым, чужим. Горло пересохло, слова царапали. Женя облизнула потрескавшиеся губы, попыталась сглотнуть. Во рту было сухо, как в пустыне.

Надо попить воды.

Кружка стояла рядом, Женя потянулась, схватила её дрожащими пальцами. Пустая. Нужно растопить снег, заварить чай. Хоть что-то горячее в желудок. Но для этого надо встать, выйти в зал, набрать снега, вернуться, развести огонь посильнее.

Слишком много действий. Слишком сложно.

Она снова опустила голову на импровизированную подушку из еловых веток. Веки опустились сами собой. Сон тянул вниз, обещал покой, забвение. Надо поспать, набраться сил.

Потом она обязательно встанет, разведёт огонь, согреется.

Потом.

* * *

Я смотрел, как она угасает.

С каждым часом её движения становились всё медленнее, дыхание — тише. Она больше не поднималась, не ходила за дровами, не наполняла этот проклятый склеп своим голосом. Просто лежала, свернувшись жалким, дрожащим комочком у моих ног, и тихо умирала.

Ярость внутри уже не кипела — она взрывалась, билась о ледяные стены моего тела диким зверем, загнанным в клетку. Я выл, кричал беззвучно, раздирая глотку криком, который никто не мог услышать.

Проклятая Лейрис! Будь ты трижды проклята в своём посмертии! Ты хотела меня проучить? Хотела, чтобы я понял цену чувств? Я понял! Слышишь, стерва?! Я понял!

Боги, где вы?! Вы, которым я возносил молитвы перед каждой битвой? Вы, которым строил храмы? Почему вы молчите сейчас? Я не прошу за себя. Я готов стоять здесь вечность, готов гнить в этом льду до конца времён, только дайте мне один миг! Дайте мне руки, чтобы поднять её! Дайте мне голос, чтобы позвать её!

Я видел пустую кружку, опрокинутую рядом с её рукой. Видел, как последние угли в жаровне подёргиваются пеплом. Видел, как синева ползёт по её губам.

Я мог бы спасти её. Это так просто, боги, это так ничтожно просто! Встать, сделать пару шагов, поднять, растереть её замёрзшие ладони, прижать к груди, отдать всё тепло, что есть в моих жилах, до последней капли. Я бы сжёг себя дотла, лишь бы согреть её на минуту!

Но я стоял. Неподвижный, величественный, бесполезный кусок льда.

Я ненавидел себя. Ненавидел каждую секунду своей прошлой жизни, когда я тратил время на гордыню и тщеславие. Я бы отдал все свои победы, все титулы, всё золото мира за возможность просто поправить ей капюшон. За возможность коснуться её щеки и сказать: "Не спи, Женя. Пожалуйста, живи".

Я полюбил её. Не как трофей, не как идеал. Я полюбил её слабость, её смешные рассказы о коте, её тёплые руки на моей холодной груди. Я полюбил её так яростно, так отчаянно, что эта любовь должна была расплавить сам мир.