Книга Попаданка в законе, или развод с драконом, страница 45 – Майя Фар

В такой обстановке мысли текли лениво, и было такое странное, но приятное чувство, что не надо никуда бежать, потому что дома никого нет и никто не ждёт, что ты придёшь, чтобы всех уложить. Старшая дочь приходит поздно, сейчас у неё курсы, она всё же решила готовиться в столичный университет и попробовать поступить на стипендию.

И впервые за двадцать лет я улыбнулась просто потому, что мне нравилось то, что я делаю.

— Вы улыбаетесь, – сказал барон Дерайн, явно продолжая какую-то мысль, которую я пропустила, увлёкшись собственными.

— Простите, господин барон, я задумалась.

— И о чём же вы задумались, раз так светло улыбнулись? – Барон вздохнул, прижав руку к груди, и добавил: – У меня даже сердце дрогнуло. И вообще, можно я буду называть вас Матильда?

Это был такой резкий переход, что я неожиданно согласилась, хотя и не собиралась способствовать сближению. Меня вполне устраивала ситуация «ужин с коллегой».

— Александр. – Господин барон умопомрачительно улыбнулся.

А у меня в голове взвыла сирена, такую обычно пожарные машины издают. И я подумала, что с этим бароном надо быть осторожнее, а то не успеешь оглянуться, как проснёшься утром в его кровати.

Поэтому я решила не затягивать ужин. И сразу после прекрасного десерта – небольшого кусочка тортика из рассыпающегося слоёного теста с воздушным кремом, чем-то напомнившим мне так горячо любимый мной когда-то торт «Наполеон», – я решила попрощаться, и барон предложил меня подвезти.

Представив, что мы с ним будем вдвоём в его огромной чёрной машине (я в таких и не ездила никогда), я испугалась и отказалась. Сказала, что прекрасно доеду и на общественном транспорте.

— Матильда, перестаньте, ей-богу, отсюда не ходит общественный транспорт, да и я не могу себе позволить отпустить вас бродить по темноте. На машине мы с вами доедем за пять минут и даже поговорить не успеем.

А надо признаться, что в начале ужина я ему сразу сказала, что не могу обсуждать дела текущие дела, но мы можем обсудить то дело, которое закрыто.

Поэтому сначала разговоры наши касались введения новых законов, а ещё барон рассказал мне несколько курьёзных случаев из своей практики.

Я же рассказала, что пошла учиться и собираюсь за три, а может быть, даже и за два года ударно окончить университет и получить диплом.

— Почему вы сразу не пошли учиться? – спросил меня барон. – У вашего отца была весьма высокая репутация, вас бы приняли даже без экзаменов.

Я подумала, что меня и приняли, вот только…

— Я влюбилась – сказала я, не став скрывать, – и забеременела, а потом как-то не сложилось.

— Вы замужем? – неожиданно став серьёзным, спросил барон.

— Пока да, – вздохнула я.

— Пока? – На лице барона отразилось недоумение.

— Муж бросил нас, и мы в процессе развода.

Барон внимательно на меня посмотрел:

— Я не верю, что такую женщину можно бросить.

«Вот же льстец», – подумала я, но было приятно.

Вслух же я сказала:

— Я бы тоже не поверила, что такого мужчину, как вы, можно было бросить, тем более что мадам Гольштейн говорила мне, что тогда у господина Гольштейна ничего не было.

— Было странно, если бы вам рассказали, как было на самом деле. Вы бы тогда не поверили так легко, не правда ли?

И я поспешила прекратить этот опасный разговор, потому что после того, как мы выиграли дело Гольштейнов и получили большой гонорар, я уже несколько раз мысленно возвращалась к тем нестыковкам, которые в этом деле были.