Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 46 – Алиса Князева

К тому же я не верю в его «защиту». Сия, как выяснилось, его глаза и уши. Что помешает ему через неё подставить меня, если это будет выгодно? Нет, если уж идти на встречу с тёмными, то нужно иметь хоть какой-то козырь в рукаве и возможность сбежать, если всё пойдёт наперекосяк. Или… заключить с ними сделку на своих условиях, если представится шанс.

А ещё есть пари. Это абсурдное требование влюбиться. Выложу карты на стол, он снова почувствует свою полную власть надо мной. А так… пока у меня есть секрет, пока я хоть в чём-то могу его обвести вокруг пальца, у меня остаётся хоть капля самоуважения.

Тарос снова срывается с места, подходит к окну, раздвигает занавеску. Его профиль в лунном свете кажется высеченным из мрамора.

— Хорошо, — говорю я ровно, пряча за маской безразличия бурю расчётов и страха. — Я подумаю.

Тарос отворачивается от окна, и его золотые глаза в полумраке кажутся инфернальными. Он улавливает мой взгляд и на мгновение задерживает его, словно проверяя. Я не отвожу глаз. Игра началась. Доверять нельзя никому.

А значит, нужно быть на шаг впереди. Всегда. Даже если для этого придётся плясать на канате над пропастью, не имея страховки.

Он, наконец, направляется к выходу, его походка плавная, хищная. Проходит так близко, что чувствую его тепло. У двери оборачивается.

— Не заставляй себя ждать, Александра, — говорит Тарос, и в его голосе снова звучит та самая опасная, сладкая усмешка. — Мне не терпится увидеть, что ты придумаешь.

Он уже взялся за ручку двери, и я мысленно выдохнула, решив, что на сегодня унижения закончились. Но в последний миг он резко разворачивается. Быстро, как змея, и с такой силой, что я не успеваю даже вскрикнуть.

Одной рукой он хватает за запястье, другой — прижимает ладонь к стене над моей головой, загораживая собой весь мир. Его тело вдавливается в меня — твёрдое, горячее, не оставляющее ни сантиметра для бегства.

— На прощание… — его шёпот обжигает кожу. — Жёнушка.

И его губы грубо прижимаются к моим.

Шок.

Мир сужается до точки. Я не могу дышать. Не могу думать. Только чувствую жар его кожи сквозь тонкую ткань рубашки, железную хватку на запястье, влажное тепло его языка. Он не целует, а захватывает. Заявляет права. Это не ласка, это нападение. И я застываю, парализованная, с широко открытыми глазами, в которых отражается его насмешливый, полуприкрытый взгляд.

Ярость.

Шок отступает, и его место мгновенно заполняет бешеная, всепоглощающая злость. Как он смеет⁈ После всех его слов об «игре» и «договоре»! Я пытаюсь вырваться, упираюсь ладонью в его грудь, но это всё равно, что толкать скалу. Он даже не шелохнулся. Его губы становятся ещё настойчивее, требуя ответа. Я пытаюсь укусить его, но он отводит голову на сантиметр, и его низкий смешок вибрирует у меня в губах.

— Хочешь быть плохой девочкой? Я же накажу, — шепчет он и возвращается к поцелую.

Паника.

И тут меня накрывает волна чего-то тёплого, липкого, предательского. Страх сменяется другим, куда более опасным чувством. Моё тело, всё ещё напряжённое в сопротивлении, вдруг начинает… отвечать.

Губы под его натиском размягчаются. В груди что-то сжимается, посылая разряд тепла ниже живота. Я чувствую вкус корицы, кофе и чего-то неуловимого. И этот вкус… чёрт возьми, не отвратителен.