Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 80 – Алиса Князева

Я не успеваю договорить.

Тарос не сопротивляется моему толчку, а использует его. Словно пружина, он следует за движением, и в следующее мгновение его руки снова на моих плечах, но теперь не удерживает, а притягивает.

— Чтобы я просто… что? — его шёпот обжигает губы.

И его губы прижимаются к моим. Настойчиво, требовательно. Жар его поцелуя — не магия, а страсть, вырвавшаяся наконец из-под контроля. Он целует меня так, будто пытается выведать ответ на свой же вопрос не словами, а этой лаской.

И у меня подкашиваются ноги. Всё внутри превращается в тёплый, дрожащий хаос. Я не отвечаю на поцелуй — я таю в нём. Руки, которые только что отталкивали, теперь бессильно цепляются за его плечи, лишь бы не упасть. Злость, обида, стыд — всё смывает эта волна. Его губы, его вкус, руки, скользящие с плеч на спину, прижимающие меня ближе.

Это не поцелуй дракона, заявляющего права. Это поцелуй Тароса, сложного, уставшего, опасного мужчины, который наконец-то перестал играть и позволил себе просто желать.

Стою, опираясь о него, пока мир вокруг перестаёт плыть. Дыхание прерывистое, губы горят. Он смотрит на меня с тем же лёгким, едва уловимым замешательством, что и я на него.

— Открою тебе маленький секрет, Саша, — говорит он, и его голос звучит низко, почти ласково, но с привычной, язвительной искрой. — Если хочешь чего-то — проси прямо.

Я моргаю, пытаясь собрать мысли.

— А вдруг откажут? — выпаливаю первое, что приходит в голову, всё ещё опьянённая от поцелуя.

Уголки его губ подрагивают.

— Ты лучше бойся, если согласятся.

И он целует меня снова. Короче, но не менее убедительно. Как будто ставит точку в этом странном, возникшем на ровном месте споре.

Отстранившись, он уже выглядит собранным, его ум снова работает.

— Значит, раз мы не можем придумать план вслепую, — говорит он, беря меня за руку и ведя к выходу из зала, — нужно начинать с зацепок. Ты возвращаешься в сад. Если там была одна плита, почти наверняка найдётся и вторая. Я подозреваю, что по Штормлару таких камней может валяться великое множество, но времени у нас мало, проверим уже знакомое нам место.

— Я? А чем собираешься заняться ты?

— Пойду искать твоего героя-любовничка, — хмыкает дракон. — Объясню ему, чтоб больше не тянул свои лапы к моей женщине.

— У нас же нет времени на это, — хмурюсь я.

— На отстаивание чести своей жены время всегда можно найти, — хмыкает он. — Но кроме этого я ещё спрошу у него, зачем они яблоки стащили. И зачем эти плиты закопали. Это даст нам хоть какую-то опору, чтобы понять, что делать дальше.

А он прав.

Я едва не забываю про Хло, который невозмутимо дрых всё это время в сумке. Потом, уже у ворот, забираем Сию. Она стоит там же, где мы её оставили, бледная и молчаливая. Увидев нас, в её глазах мелькает облегчение, смешанное с тревогой. Она без слов встраивается маленький, безумный отряд.

— Ну всё, дамы, — прощается Тарос, усадив нас в невесть откуда добытый экипаж. — Отправляйтесь по яблоки и найдите грёбаный камень. Я прилечу сразу как что-то разузнаю.

Обратный путь в поместье кажется короче. Когда въезжаем в ворота и видим яблоневый сад, залитый спокойным вечерним солнцем, на меня накатывает волна абсурда.

Я — ходячий кризис.

Сбежала сюда, в это полуразрушенное поместье через бордель, с единственной мечтой — отдохнуть. Выращивать яблоки. Начать с чистого листа. Не думать о долгах, о предательстве, о падающих на меня с неба проблемах. Простая жизнь, которой у меня не было в своём мире.