Книга Ненужная жена. Хозяйка яблоневого сада, страница 78 – Алиса Князева

Тарос не просто дракон похоти, которого все презирают.

Он знает цену каждой торговой сделке, силу каждого магического артефакта в королевстве, слабости каждого лариана, тонкости придворного этикета и законы магической диффузии.

Держит в голове карту всех сил Штормлара и умудряется балансировать на острие ножа, чтобы королевство Лианора не развалилась под грузом человеческих (и драконьих) слабостей.

Другие ларианы видят только его порок и взбалмошный характер. Не видят, сколько он делает и какую титаническую работу выполняет, чтобы их мир функционировал.

И от этого понимания во мне просыпается не просто симпатия. Уважение. Глубокое, невольное.

Учитывая то, сколько работы он делает, его порок, его потребность в страсти, в острых ощущениях, в физическом контакте… может, это и вправду его способ сбросить колоссальное напряжение? Его способ оставаться живым под этим грузом? Он же не железный.

Мы перебираем варианты ещё час. И каждый раз упираемся в стену. Нет хорошего решения. Только выбор между катастрофой и кошмаром.

И тогда он произносит слова, от которых у меня кровь стынет в жилах.

— Есть ещё один вариант, — говорит он, устало сжимая виски пальцами, не глядя на меня. — Я могу попытаться вернуть тебя в твой мир. Открыть портал, используя остаточную энергию разлома, через который ты пришла. Это рискованно. Может не сработать и убить нас обоих. Но… ты будешь в безопасности. Вдали от всего этого.

Слова падают в тишину зала, как тяжёлые камни в глубокий колодец. Сначала они даже не регистрируются.

Вернуть тебя. В твой мир.

Потом смысл добирается до сознания, и внутри будто взрывается маленькая, холодная бомба.

Сперва — острая, почти детская надежда.

Мой мир. Там есть электричество, водопровод, интернет. Где нет магических тварей, говорящих кроликов и драконов, требующих влюблённости. Можно просто быть Сашей Строгановой, кризис-менеджером с плохой кредитной историей и дурацкой привычкой заедать стресс. Простота. Знакомый ад.

Но надежда прожигается дотла в долю секунды, сменяясь леденящим ужасом.

Вернуться? К чему?

К пустой съёмной квартире, где каждый угол напоминает о провале? К работе, которая высасывала душу, но которую я ненавидела не меньше, чем боюсь сейчас?

К одиночеству, которое было таким всепоглощающим, что я почти смирилась со смертью под колёсами машины?

К тому ощущению себя неудачницей, выброшенной за борт жизни, которое привело меня сюда?

Потом приходит гнев.

На него. Как он смеет? Предлагать мне побег? Снова? После всего, что я сказала? После того как я только что призналась, что устала бегать? Он что, не слышал? Или решил, что это просто красивые слова испуганной женщины?

Этот гнев горький, потому что под ним скрывается боль. Боль от того, что даже он, который, казалось, начал видеть во мне что-то большее, в решающий момент предлагает просто… исчезнуть. Убраться с дороги. Как неудобную проблему, которую можно спихнуть обратно, откуда взялась.

И сквозь этот клубок противоречивых чувств пробивается самое страшное — осознание его жертвы.

Он говорит это не потому, что хочет от меня избавиться. Он говорит это, потому что боится, что я погибну. Что тьма, война, магия поглотят меня. И он, не видя другого выхода, готов совершить невероятное, рискнуть собой и мной, лишь бы увезти меня подальше от опасности. Тарос предлагает мне спасение ценой нашего только что зародившегося, хрупкого союза. Ценой… возможного будущего здесь. С ним.