Книга Голубой ключик, страница 60 – Лариса Шубникова

Настасья попятилась, уперлась спиной в стену и зашептала, выпучив глаза от страха:

— Слыхала я, как Кутузовы добро ваше делили. Василь Иваныч сказамши, что вы за барышней сунетесь, а там и...

— Что и? — насупился Бартенев.

— Так эта...того, — тряслась служанка, — помрете. Василь Иваныч сказамши, что барышню одну не оставите, потому как приглянулась она вам. А вот ужо потом ваше добришко и приберут к рукам. Ой, батюшка, Лексей Петрович, не выдавайте меня! Ить изведут, плетьми засекут до смерти!

Софья очнулась, чуть покраснела и заговорила:

— Я тоже слышала. Случайно. Они, правда, делили какое-то золото. Насколько я понимаю, по указу императора Петра, родовое имение вы передать не сможете. Детей у вас нет, родственников вашей фамилии — тоже. А вот движимое — достанется ближайшей родне, если не составите иного завещания. Это мне дяденька рассказывал, когда Сумароков преставился три года тому. Я запомнила.

— Надо же, — хмыкнул Алексей. — Все так: мой флот на Волге, товар с мануфактур и деньги с торговли должны отойти Кутузовым. Они это понимают, жаль, не знают, что завещание я уже составил. Поскольку я неженат, бездетен и не имею родственников своей фамилии, то все отойдет тебе, Вера.

— Это как это? — обомлела вдова.

— А так, — улыбнулся Бартенев. — Ты Кутузова, стало быть, тоже родня мне. Тут уж ни нижний суд, ни надворный, ни юстиц-коллегия не придерется. Не тревожься, Никита Куломзин тебе поможет, он знает о духовной. Герасим останется с тобой, Софья Андревна права, так будет надежнее. Ну и Настя.

— Ой, так ли? — служанка подалась к Бартеневу. — С Верочкой Семённой? Пойду, вот ей-ей пойду хоть на край света!

Софья слушала споры малого гостинного Совета, молчала, удивляясь, что в такой безнадежности думает о словах Настасьи. Барышня забыла о слезах, в ее голове звучало: «Приглянулась». На миг она почувствовала теплую радость, но вскоре та обернулась черной тоской: Софья отчаянно хотела жить, любить и быть любимой. Она смотрела на Бартенева, жалея о том, что не заметила раньше того, что было очевидным для Кутузова.

— Нет! — Софья очнулась и крикнула. — Нет! Не нужно ради меня идти на смерть! Я не хочу! Не хочу так!

— Софинька... — опомнилась Вера. — Господи, да что ж мы о деньгах. Софинька, милая...

— Софья Андревна... — начал было Бартенев.

— Не нужно, — барышня печально покачала головой. — Алексей Петрович, спасибо, голубчик, что пытаетесь помочь. Я того не стою, поверьте. И не мучьте меня больше, не заговаривайте о том, чтоб остаться со мной у Голубого ключика. Простите, я устала немного.

— Барышня... — Герасим встал со стула, качнулся было к ней, но замер.

— Софинька, я с тобой переночую, — Вера засуетилась. — Сей миг молока теплого прикажу.

— Ничего не нужно, — Софья взяла себя в руки и улыбнулась. — Хорошо бы отдохнуть.

Первой к дверям гостиной потянулась Настасья, за ней выскочил Герасим, пошла Вера, какая снова заплакала. Шагнула и Софья, желая лишь одного: спрятаться в своей спаленке, укрыться одеялом с головой и дать волю слезам.

— Куда это вы собрались, сударыня? — Бартенев преградил ей путь, после захлопнул дверь в гостиную. — Дайте догадаюсь, закроетесь в своих покоях и будете рыдать в одиночестве? Короткая у вас память, однако. Буквально час тому назад я сказал, что не оставлю вас одну.