Книга Голубой ключик, страница 73 – Лариса Шубникова

— Сделаю, как просите. И дай вам Бог, Алексей Петрович, что не оставите синичку одну. Зачтется вам на том свете. Господи, за что ж нам все это?

— И еще одно, — Бартенев оглянулся на Герасима, что топтался у возка. — Откупную на кучера вашего. Верный человек.

— Ох ты, — Глинский полез за пахузу, — из головы вылетело. Привез откупную, хотел синичку порадовать. Так вы уж отдайте сами.

Алексей забрал грамотку:

— Михайла Ильич, послушайтесь моего совета, уезжайте, — Бартенев опять смотрел на беседующих Софью и Андрея. — Здесь помочь вы ничем не сможете, а в Костроме — да. Если мне удастся задуманное, то сразу после обряда мы поедем к город. Какими мы выйдем после встречи с Карачуном, я не знаю, но может понадобиться лекарь. Отыщите Столетова, он лучший. Дайте ему золота и отправьте в день обряда в мой городской дом. Пусть ждет.

— Все сделаю, — кивнул Глинский. — Молиться стану. И вот еще, дайте нам хоть малое время, чтоб проститься с синичкой.

— Не говорите ей прощальных слов, — насупился Бартенев.

— Не скажу, — Глинский шмыгнул носом. — Не дурень, понимаю.

Пришлось Алексею встать поодаль и дать Глинским времени на разговор. Он злился, примечая горячий взгляд Андрея, но держался, зная, что для Софьи такая встреча — отрада. Бартенев видел теплую улыбку на ее лице и радость, какую понимал очень хорошо: знать, что тебя не предали, всегда счастье.

— Что, сударь, не нравится? — Герасим, какой подошел не слышно, ухмыльнулся. — Старшенький завсегда глядел на Софью Андревну. Да не так чтоб по-братски.

— Я тебе приятелем стал? — Бартенев сурово глянул на ушлого мужика.

— А я что? Я ничего, — Герасим отступил на шаг. — Да не хмурьтесь, она в его сторогу и не глядела вовсе.

Чудно, но Бартеневу после слов мужика полегчало. Должно быть, потому и сказал:

— Вольный ты теперь, — протянул откупную. — Можешь уйти, если хочешь.

— Барышню не оставлю до самого конца, — Герасим упрямо покачал головой, забирая бумагу. — Да и обещался ей, что пригляжу за Верой Семённой. Я слов на ветер не бросаю.

— Так ли? — хмыкнул Бартенев. — Болтун ты редкий, язык за зубами не держишь.

— Для вас же стараюсь, Алексей Петрович. У вас вон аж зуб крошится от злости, а я с пониманием.

— Понял и молчи. Иначе какой ты мужик?

— Как скажете, сударь, — Герасим улыбку спрятал и поклонился. — Спасибо за грамотку.

— Не меня благодари, а Софью Андревну.

---

Караульный дом— во времена Петра Первого фейерверки делались и хранились в специальных лабораториях. Чаще всего это были здания военных ведомств.

Низовые фейерверки — это закреплённые на земле подвижные и неподвижные фигуры, дополненные огнями. Огненные фонтаны, факелы и колеса.

Сжигали по весне — легенда о Голубом ключике уходит корнями в древность. До Крещения там приносили в жертву Карачуну невинных девушек: привязывали к дереву и оставляли замерзать. Весной тело сжигали, отмечая приход тепла.

Софья неотрывно глядела вослед Глинским, какие усаживались в возок, да утирала мокрые от слез щеки. Нет, не печалилась, радовалась тому, что смогла попрощаться, посмотреть на дорогих и близких, но более всего — что не позабыли, не бросили одну в лихое время. Будто скинула тяжкий камень с сердца, какой лежал там с того дня, как узнала о своей участи: горечь предательства подтачивала сильнее, чем скорая смерть.