Книга Пышка для Дракона: Отпустите меня, Генерал!, страница 106 – Алекса Рид

Ярость взметнулась во мне, застилая глаза красной пеленой. Но я сдержался. Ещё секунда. Нужно было выиграть время, заставить его говорить дальше, назвать имена.

— И кто же твой новый господин? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал почти спокойно. — Кто стоит за этим?

— Узнаешь, — осклабился он. — Скоро. Очень скоро. Они уже начали, Вальтер. Пока ты здесь, со мной, твоя драгоценная…

Он не договорил. Я рванул вперёд, понимая, что время на разговоры кончилось. Грохнул выстрел, пуля обожгла плечо, чиркнув по мундиру и оставив за собой полосу раскалённой боли. Но я уже был рядом. Схватил его за руку, выкручивая револьвер. Второй выстрел ушёл в потолок, пробивая деревянную обшивку. Карета резко вильнула, кучер выругался, пытаясь удержать лошадей, а мы рухнули на пол, сцепившись в клубок.

Он был силён. Мы дрались не раз на тренировках, и я знал его стиль. Но сейчас это была не тренировка. Его кулак врезался мне в челюсть, перед глазами поплыли искры. Я ответил, вбивая колено ему в живот. Он захрипел, но не ослабил хватку. Пальцы сомкнулись на моём горле, сжимая с драконьей силой.

Воздух перестал поступать в лёгкие. Я видел его перекошенное лицо совсем близко, чувствовал запах крови и пота, и в этот миг метка на груди взорвалась новой, невыносимой болью.

Я увидел, что открылось во мне вместе с этой связью. Скальпель. Холодный металл, прикасающийся к нежной коже её запястья. Крик, застывший в горле. И торжествующая улыбка бледнолицего фанатика.

Сила, о которой я не подозревал, хлынула откуда-то из самой глубины. Я рванулся, сбрасывая Хекса, переворачивая его на спину. Моё колено врезалось ему в грудь, рука, в горло. Он захрипел, пытаясь вдохнуть, его лицо налилось синевой.

— Где⁈ — прорычал я, не узнавая собственный голос — в нём звучало что-то древнее, звериное. — Где она⁈

— Поздно… — прохрипел Хекс, и в его выпученных глазах мелькнула всё та же безумная усмешка. — Они уже… начали. Твоя метка… уйдёт к той, кто… достойна. К чистокровной…

Метка полыхнула снова, такой острой, режущей болью, что в глазах потемнело. Перед глазами вспыхнула картина: лезвие, входящее в кожу, капли крови, падающие на какой-то ритуальный стол, и торжествующий шёпот. Ритуал. Они проводят ритуал.

Я больше не думал. Мои руки сделали то, что должны были сделать. Одно точное, выверенное движение, и хруст шейных позвонков прозвучал в тесном пространстве кареты оглушительным выстрелом. Хекс обмяк, его глаза остекленели, но на губах так и застыла эта усмешка.

Карета дёрнулась и остановилась. Кучер, верный подчинённый, прослуживший со мной пять лет, высунулся в окошко, я надеялся, что он не замешан в этом, и был прав:

— Генерал⁈ Что там?

— Разворачивай! — рявкнул я, уже натягивая мундир, не чувствуя боли в плече. — В город!

Он не стал переспрашивать. Я услышал, как ударил кнут, как заржали лошади, и карета, описав бешеную дугу, рванула обратно. А я сидел на полу, рядом с телом того, кого считал другом, и сжимал пульсирующую метку, пытаясь удержать связь, пытаясь послать ей хоть каплю своей силы, своего тепла.

«Держись, Элиза».

Дорога назад превратилась в ад. Каждая минута длилась вечность, каждый толчок кареты отдавался в метке новой вспышкой боли. Я чувствовал её страх, её отчаяние, её надежду, умирающую с каждой секундой.