Книга Браслет княгини Гагариной, страница 71 – Ольга Баскова

Проводив сестру глазами, Мария снова села за стол. Хорошие новости, привезенные Катенькой, подтолкнули ее к написанию нового послания, и молодая женщина принялась писать:

«Всемилостивейший Государь!

Великодушие Вашего императорского величества, столь известное всем верноподданным Вашим, дает мне смелость пасть к стопам моего Государя и просить о великой милости. Знаю всю великость преступления мужа моего, бывшего гвардии штабс-капитана Осипа Поджио, и справедливое наказание, определенное ему, не смею и просить о помиловании его; но я его несчастная жена, знаю всю священную обязанность моего союза, и самая вера и законы повелевают мне разделить тяжкий жребий его; ни молодость моя, ни бедное состояние всего семейства — ничто не может мне служить препятствием. Защитник веры! Покровитель несчастных! Не отвергни всенижайшей моей просьбы! Повели объявить мне местопребывание преступного, но несчастного мужа моего, дабы я могла, соединясь с ним, исполнять до конца жизни моей данную пред Богом клятву…»

Виталий еле дождался дня, когда смог забрать домой Женю. Когда девушку в инвалидной коляске завезли на первый этаж, она закрыла глаза и улыбнулась:

— Боже, какая красота! Мы ведь никуда отсюда не уедем?

— Совсем ненадолго, — ответил Карташов. Его душа пела и ликовала, и он считал часы до отъезда. — Мы скоро отправимся в Москву, где есть реабилитационный центр. Правда, там нет моря, но это не страшно. Тебя поставят на ноги, понимаешь?

Евгения всхлипнула:

— Неужели это возможно?

— Возможно, возможно, любимая, — ответил он как можно увереннее. — Там хорошие врачи, и таких пациентов, как ты, у них пруд пруди.

— Подойди ко мне, пожалуйста, — девушка вытянула вперед руку, — подойди, прошу тебя.

Виталий тотчас исполнил ее просьбу.

— Я хочу тебя поцеловать, — прошептала Женя. Он потянулся к ней, поцеловал ее в щеку, опустился на колени и обнял ничего не чувствующие ноги своей невесты.

— Ты не передумал жениться на мне? — поинтересовалась Евгения, слегка повеселев. Карташов покачал головой:

— Конечно, нет.

— Даже если я останусь без ног? — она смотрела на него пытливо, ее зеленые глаза словно прожигали насквозь.

— Во-первых, ты не останешься без ног, — заверил ее ювелир. — Во-вторых, я однолюб.

— Хочется в это верить. — Женя, научившаяся управлять коляской, подкатилась к окну. — Как красиво! Скоро осень, а деревья еще такие зеленые. Странно, что их не касаются наши проблемы.

Он не понял этой фразы и хмыкнул:

— Нам это мало бы помогло.

— Ты прав, — Евгения смахнула слезу. — Спасибо тебе за все. Я давно хотела сказать об этом, да все было недосуг. Ты возился со мной как с маленьким ребенком, и мне кажется, что я никогда не смогла бы полюбить другого человека. Ты очень хороший, Виталик. — Она дотронулась рукой до гардин и вздрогнула: — Знаешь, по-моему, я что‐то вспомнила. Да, вспомнила, как выбирала эти шторы. Правда ведь, их выбрала я?

Карташов, продолжавший стоять на коленях, побледнел и выпрямился. Девушка была права. Именно она привезла гардины цвета спелого миндаля. Женя обожала пастельные тона.

— Женя, ты… ты вспомнила? — прошелестел он и протянул к ней руки. — Милая моя!

Она нервно сглотнула:

— Господи, я вспомнила, вспомнила! Это значит…