Книга Флоренций и черная жемчужина, страница 83 – Йана Бориз

— Да уж, голубушка, не самую благочестивую спутницу – да пребудет она в вечном покое у престола Господня! – избрал ваш племянник Антон свет Семеныч, вот оно и обернулось…

— Что-о-о? – Поднявшаяся с кресла Зизи грузно опустилась назад, лицо ее посерело, отражая заоконную свинцовость небес, лоб набух тяжелой поперечиной, губы несколько раз беззвучно открылись и закрылись.

— Полноте, душенька моя, – втесалась топором в тишину гостиной Мария Порфирьевна. – Да кто ж не знает, что исправник иже с ним виноватят Антона? Мы бы с радостью, со всем сердцем, ежели что в наших силах. Однако сами же вы должны понимать, что меж подругами лукавство ни к чему.

— Да-да, Зинаида Евграфовна, Мария Порфирьевна верно указала на то. Кабы что в наших руках, мы споспешествуем, хоть бы и против совести. А так… А разве…

— К чему же против совести? – глухо спросила Донцова. – Что есть у вас против совести?

Флоренцию не требовалось зеркала, он и без того знал, что лицо его сейчас белее белейшего листа. Хотелось прострелить сплетниц взором наскрозь или вытолкать взашей, но он, напротив, постарался улыбнуться и проговорить с самой легковесной интонацией:

— Полноте, сударыни. Я намедни беседовал с Кириллом Потапычем, вовсе не один Антон у него в голове, многие купно с ним. Дознавательство будет небыстрым, между тем прелюбопытным.

— Не может того быть, Флоренций Аникеич, – резво оборвала его неуверенное адвокатство Анфиса Гавриловна. – Антон Семеныч единственный в подозреваемых, нам о том доложила госпожа исправница Анна Мартемьянна, а уж у нее с супругом такое взаимное доверие, что любо-дорого. Разговоры же наши – досужие, мы затем и напросились к дорогой Зинаиде Евграфовне, чтобы по мере сил поддержать. Однако за дур тоже сойти не согласные.

Ваятель подумал, что вот такими и бывают настоящие беспримесные дуры – неуместно говорливыми пакостницами. Вслух же он сказал с совершенно презрительной улыбкой:

— Воля ваша, если угодно так думать. Однако я не столь легковерен, притом и повод разувериться в ваших дознавательных талантах уже имеется. Ха-ха, имеется.

У Зинаиды Евграфовны, казалось, появилось намерение вызвать Акулинку с поганой метлой и вышвырнуть сплетниц вон, однако и она явила отменные манеры:

— И я не буду с вами спорить, оно есть и без толку: Алевтина-покойница нацеливалась на Антошку, как и на прочих господских сынов. Он собой хорош, не ровня тому же Петруше Корсакову. Правда, Самсон Тихоныч наш богаче, но и у Семена с его конями впереди есть торная дорога, и его сынок тоже не останется сушить бобы. Притом заверяю вас, как знающая Антона сызмальства, буквально с колыбельки, рук он не марал, ему есть проще самому в петлю, чем… чем запятнаться. Боюсь же самого худого, но верю, что бысть сыскаться ему здорову.

К концу ее выступления Листратов снова схватил лист с недорисованной Марией Порфирьевной, погрузился в него глазами до самой крайней невозможности. Зеницы долой от прозорливых сплетниц! Зеницы – в них все предательства универсума. Зизи – молодчина! Сей поступок доблестный и примерный. Все случайные эпизоды этого вечера стремились к предмету, как талые воды к речному руслу. Но он ей не помощник, не вышел мастью. Сама взялась, пусть сама и прячет все неловкости. Опростоволосится – пусть себя же казнит.