Книга Предел терпения, страница 123 – Челси Бикер

Я взяла брошюру.

— Избитые… мужчины?

Я знала, что ты «избитая женщина», потому что вскоре после нашего знакомства Кристина вручила тебе специально заказаную ею книгу под таким названием – новаторский для семидесятых феминистский отчет о домашнем насилии. Я проглотила текст одним махом, чувствуя щекотку надежды оттого, что об этом вообще пишут. Что мы вовсе не одиноки. Но ты просто пролистала страницы, сосредоточившись на истории, которая описывала насильственные действия с участием собаки, а затем швырнула ее через всю комнату.

— Твой отец никогда так со мной не обращался!

— Пока нет, – отметила Кристина, размешивая в йогурте меловой протеиновый порошок, который Селин ненавидела. – Твоя мать не поняла смысла, – позже сказала она мне. Мы обе поняли, что на тебя книга оказала обратный эффект: заставила почувствовать себя счастливицей, вместо того чтобы мотивировать на борьбу.

Я ехала с тобой в машине и читала стадии цикла насилия, описанные в брошюре для мужчин. Этапы полностью совпадали с женской версией. Сначала абьюзер бомбардирует жертву любовью, что выражается в широких романтических жестах, комплиментах и щедрых подарках.

Я спросила:

— Он когда-нибудь бомбардировал тебя любовью?

Ты улыбнулась.

— Конечно. Почему, как ты думаешь, я влюбилась? – Меня бесило, что ты по-прежнему говоришь о нем в мечтательном тоне. – На самом деле мы познакомились, когда вместе нюхали кокаин, – добавила ты. – Никогда не принимай наркотики, Калла Лили, но мы ими баловались, и это, можно сказать, ускорило наше сближение.

Все это я уже знала. Мне хотелось услышать что-то новое. Такое, что хоть раз позволит мне понять тебя.

— Затем наступает стадия напряжения, – читала я. – Хождение по минному полю. Потом запугивание. Человек будет бить кулаком в стену рядом с партнером или давать пощечину вместо удара.

Ты энергично кивнула. Тут ты была экспертом.

— О да. Еще не было такой стены, которую твой отец в конце концов не пробил бы. Мы ни разу не получили обратно залог за арендованную квартиру.

— Затем бурное событие. Извержение. После извержения наступает спокойствие, – прочитала я. – Возвращение доверия партнера.

— В этой фазе мы сейчас и находимся.

Я вспомнила дни, когда отец приносил домой омаров, мы ели их руками, и масло стекало у нас с подбородков. Когда он водил нас в кино, и мы все вместе хрустели попкорном из самого большого ведра, я сидела в середине. Главным развлечением спокойной фазы служили мечты обо всех интересных вещах, которые мы сделаем в будущем, но до которых обычно дело так и не доходило, но однажды – бац, мы просыпались, и отец загружал вещи в «Джимми», чтобы отвезти нас на спонтанный урок серфинга или в зоопарк. Никогда не угадаешь.

— И цикл начинается заново, – продекламировали мы хором.

Ты прищурилась на солнце и предложила:

— Давай-ка поедим строганого льда, детка. «Макдоналдс» есть везде, а вот дни наслаждения настоящим гавайским мороженым могут быть сочтены.

— Куда мы двинемся потом? Ну, после Северного берега. Мы ведь не можем оставаться там вечно. Иначе рано или поздно он нас найдет. – Я была готова к разработке дальнейшего плана. Мне хотелось, чтобы уговор был подписан и скреплен печатью. Остров ощущался тошнотворно тесным.

— Ну, думаю, в глубине души я калифорнийская девушка, – протянула ты.