Книга Предел терпения, страница 124 – Челси Бикер

— Слишком близко. Там он будет искать нас в первую очередь.

— Тогда не знаю. Мы не можем покинуть страну. Пока, во всяком случае. Где бы ты хотела обосноваться? В Нью-Йорке?

— Давай серьезно.

— А я и не шучу. Может, мы будем жить в Нью-Йорке. Смотреть спектакли на Бродвее. Придется купить тебе настоящее зимнее пальто. Держу пари, ты уже и не помнишь, когда в последний раз надевала обувь с закрытым носком.

— А если не сработает? – Я сунула тебе брошюру. – Здесь говорится, что большинство жертв застревают в этом цикле, а затем умирают.

Ты припарковалась. Забрала у меня брошюру и положила ее обратно в бардачок, где позже ее найдут следователи.

— Он никогда не убьет меня.

Ну как же ты не понимаешь?

— Он убивает тебя прямо сейчас.

И брошюра напомнила мне, что отец, несмотря на все проявления любви и раскаяния после драки, еще не достиг пика своего потенциала. Ни с самим собой, ни с нами.

Мы перешли улицу на сторону отелей. Какой-то мужчина окинул тебя взглядом с ног до головы и присвистнул. Я видела, как ты оглядела его в ответ и наградила улыбкой. Я была совсем одинока в этом мире.

Ты купила строганый лед, и мы сидели в Королевском Гавайском саду на нашей любимой скамейке рядом с молодыми исполнителями хулы, которые покачивались в танце, а туристы глазели на них. Слезы текли у меня по лицу и капали в лакомство, которое, как и все остальное в нашей жизни, было секретом.

— Не плачь, – сказала ты и обняла меня. – Ненавижу, когда ты плачешь.

Вокруг нас океан. Мы в ловушке. Я хотела в самолет, в наш самолет, который унесет нас отсюда.

— Я не могу не думать о том, насколько мне будет его не хватать, – призналась ты. – Того хорошего, что было.

— Я буду скучать по тебе еще больше, – возразила я, – когда ты умрешь. Я буду страшно скучать по тебе.

— Дорогая, – спокойно произнесла ты, – ты еще недостаточно взрослая, чтобы понять, но твой отец любит меня. Почему еще, как ты думаешь, он так злится?

— Перестань тратиться на всякие излишества, – сказала я, резко поставив стакан со льдом на скамейку между нами. – Нам нужно экономить каждый цент для новой жизни.

— Маленькие удовольствия необходимы для выживания. Не следует ненавидеть жизнь в мирные промежутки.

— Мы ненавидим жизнь.

Ты задумчиво смотрела на прекрасных танцовщиц. Цветы всех видов и оттенков свисали с балок вверху.

— Я не ненавижу жизнь, – сказала ты. – Каждый день, который я провожу с тобой, я люблю.

* * *

Твой друг из АА подобрал нас прямо за углом нашей высотки посреди ночи во время одной из двойных смен отца и высадил у дома на Северном берегу, пообещав вернуться через несколько дней с билетами на самолет. Он посчитал, что лучше немного подождать на случай, если мой отец первым делом бросится проверять аэропорт. Мы всю дорогу лежали на заднем сиденье, и я услышала, как ты тихо плачешь.

Ты думаешь о тех днях со мной, мама? Две спальни, но мы спали, обнявшись, в большой комнате под темным одеялом с яркими белыми цветами на двуспальной кровати с накрахмаленной белой юбкой-подзором. Каждый вечер мы заглядывали под нее, убеждаясь, что отец не спрятался там. Открывали все шкафы, заглядывали в душ, даже в те места, куда, как мы точно знали, он не поместится, но все равно не могли не проверить.

Мы привезли с собой достаточно продуктов на неделю, поэтому нам не нужно было никуда выходить. Все это время ты почти не ела, разве что, проплывая мимо коробки с сухими хлопьями, съедала на ходу горсточку каждые пару часов.