Книга Тень моей сестры, страница 103 – Дженюари Гилкрист

— А как бы вы сказали?

— Вы будете это записывать? – указала я на записную книжку у него в руках.

— Это будет зависеть…

— От чего?

— От того, заслуживают ли ваши слова освещения в печати, – он улыбнулся. То ли удивленно, то ли смущенно.

Я бросила быстрый взгляд на матрону. Если бы не ее натянутая улыбка и напряженная поза, она вполне могла бы сойти за гостью на каком-нибудь чаепитии.

— Я – леди Стэнли.

Глаза репортера расширились еще больше.

— Жена лорда Стэнли, занимающегося строительством ипподрома в Белмонте. Меня держат здесь против моей воли. Пожалуйста, проинформируйте Джона Картера из «Нью-Йорк геральд трибюн», – быстро прошептала я.

— А не посетить ли нам прачечную, господа? – произнесла матрона, словно чувствуя, что наша беседа принимает нежелательный оборот.

По ее тону было понятно, что возражений она не потерпит, хотя эти двое и так вряд ли стали бы возражать. Опустив головы, они проследовали вслед за ней в сторону прачечной. Обернувшись, матрона окинула меня пристальным взглядом, в ответ на который я лишь равнодушно моргнула.

Осознание того, что кто-то наконец сможет узнать, где я нахожусь, жгло меня, словно спичка, поднесенная к растопке. Впервые за долгие месяцы я назвала свое имя. И не кому-нибудь, а репортеру. Человеку, которому платят за скандальные новости. Глядя на пролетающую над нами птицу, я гордо вздернула подбородок.

Мужчин повели по «большим комнатам», как мы их называли, – кабинетам матроны, врача и фельдшера. Наши каморки их внимания не удостоились. Матрона решила, что кое-что им лучше вообразить.

Больше поговорить с репортером мне не удалось. Весь остаток своего визита он извивался словно червяк на крючке, кидая на меня возбужденные взгляды, которые матрона с легкостью перехватывала.

Наверное, ему не терпелось оказаться в своем кабинете, подумала я. Хотя, судя по всему, личного кабинета у него еще не было. А вот если бы Фортуна оказалась на нашей стороне, этот кабинет вскоре мог бы у него появиться.

Закрыв глаза, я сидела, прислонясь затылком к кирпичной стене, излучающей, несмотря на все еще холодный воздух, приятное тепло. Разговоры женщин напоминали щебетание скворцов, ныряющих в весеннем небе над Харевудом, их приглушенный смех – воркотню голубей в нашей голубятне, а позвякивание ключей матроны – звон кубиков льда в стакане холодного лимонада. Рядом стояла Виктория, убирающая материнским жестом прядь волос, упавшую мне на лоб.

— Стэнли!

Очнувшись от дремоты, я увидела стоящую передо мной матрону. Взгляд ее был бесстрастным.

— К тебе гость.

Все чепчики, из-под полей которых на меня смотрели пустые глаза, обернулись в мою сторону.

— Ну? Ты так и собираешься сидеть? Может, мне отослать его обратно? – раздраженно спросила матрона.

— Г-г-ость? – не поверила я, и сердце застучало словно барабан.

Цыкнув на глядящих на нас во все глаза женщин, матрона, не оборачиваясь, зашагала к воротам.

— Чего ты ждешь? – зашептала Босси. – Иди за ней, пока она не передумала.

Торопливо вскочив на ноги, я оступилась и ударила коленку, стараясь догнать не сбавляющую шага матрону.

Комната для посетителей представляла собой часть кабинета фельдшера. В центре ее стоял длинный стол, по одну сторону которого находились шесть жестких стульев для обитательниц приюта, а по другую – шесть стульев с мягкой обивкой для гостей.