Книга Тень моей сестры, страница 36 – Дженюари Гилкрист

Какой замечательной женой была бы она для Стэнли! Их любовь к подобному образу жизни, к показной роскоши, блеску, гламуру, деньгам была обоюдной. Их желание вращаться в высшем обществе было взаимным. В качестве леди Стэнли Виктория добилась бы того, чтобы их принимали в каждом доме, охотно соглашались участвовать в их проектах. Как я сожалела о своем решении угодить отцу в ту роковую ночь, когда мы познакомились с лордом Стэнли! Лучше мне было молчать и позволить Виктории блистать. Тогда лорд Стэнли остановил бы свой выбор на ней, и не произошло бы этой чудовищной ошибки. Они могли бы действительно полюбить друг друга и жить счастливо, воспитывая детей и пользуясь авторитетом и любовью общества.

Я должна сделать все возможное, чтобы загладить вину перед Стэнли за то, что обманула его, и перед Викторией, за то, что лишила ее жизни, которой она заслуживала. Я должна приложить все усилия, чтобы подружиться с Уинфрид Вильямсон и дать Стэнли то, что он хотел. Мы станем посещать все балы и познакомимся со всеми влиятельными людьми Нью-Йорка, чтобы Виктория могла найти себе достойную пару. Как еще я могу искупить свою вину?

Стэнли большими шагами пошел вперед, и когда мы, задыхаясь в тесных корсетах, едва достигли второй ступеньки, он уже был наверху. Назвав дворецкому наши имена, он скрылся в глубине дома.

Поклонившись, дворецкий провел нас в фойе.

— Вот это да… – вырвалось у Виктории.

Я же не могла произнести ни звука.

Фойе было огромным, больше, чем бальный зал Харевуда. Пол и стены покрывал блестящий коричневый мрамор. Комната была залита сияющим светом тысяч свечей, порождающим радужные отблески на хрустальных подвесках люстр. Ведущая наверх широкая мраморная лестница заканчивалась площадкой, со стены которой на нас взирал портрет властной женщины в богатом платье.

— Впечатляет, не правда ли? – произнесла стоящая рядом с нами пышногрудая дама, увешанная бриллиантами настолько, что напоминала люстру. – Полагаю, вы здесь впервые.

— Уиффи нравится приветствовать гостей, стоя под портретом, – улыбнулась она в ответ на наши безмолвные кивки, – потому что это единственная возможность, когда кто-то будет смотреть на нее снизу вверх.

Я обернулась. Волосы женщины были обвиты покрытой бриллиантами лентой с крупным сапфиром посередине.

— Кажется, вас двое. Как очаровательно, – произнесла она, переводя взгляд с меня на Викторию.

Я неловко улыбнулась, но Виктория опередила меня.

— Достопочтенная Виктория Уиндласс. Как поживаете?

— А вы? – остановился на мне взгляд женщины.

— Леди Стэнли, – ответила я, прочистив горло.

Глаза женщины расширились, а погасшая было улыбка засияла с прежней силой.

— Леди Стэнли? Очень рада познакомиться, – присела она в глубоком реверансе. – Я Салли Брюс. Мой муж Меллон – управляющий банком, а мой папочка – сам Топор.

Годы, потраченные миссис Джонс на наше воспитание, не пропали даром. Мы вежливо улыбнулись, и Виктория задала вопрос от нас двоих:

— Топор, простите? Я не ослышалась?

— Александр Ксавье Изман^[3]. Электростанции, табачная компания, куча домов на Манхэттене, – Салли очевидно была сбита с толку нашими ничего не выражавшими лицами, но явно не обиделась. – Как бы то ни было, Меллон, конечно, богат, но папочка гораздо богаче, так что я вышла замуж не по расчету, а по любви.