Книга Тень моей сестры, страница 33 – Дженюари Гилкрист

Бросив взгляд на Стэнли, он покачал головой, и тот кивнул в ответ.

— А вот и успокоительное, доктор, – добавила миссис Вашингтон с подобострастием, которого я ни разу не слышала при ее обращении ко мне или Виктории.

— Лауданум, – прочел доктор, переводя взгляд с бутылки на мое лицо. – Не рекомендуется к употреблению при попытках забеременеть.

Забеременеть, подумала я, усаживаясь. Так вот что, оказывается, скрывается за ночными визитами Стэнли. А разве муж, прежде чем обсуждать это с домоправительницей и каким-то совершенно посторонним мужчиной, не должен спросить об этом свою жену? Не в силах до конца осознать происходящее, я судорожно прижала к груди одеяло.

— Могу предложить вам успокоительное собственного приготовления, которое к тому же способствует стимуляции фертильности. Продолжайте ваши попытки, милорд, и дайте мне знать, если через месяц ситуация не изменится к лучшему.

— А это ее состояние? – сердито спросил Стэнли, продолжая стоять у окна. Голос его звучал так, будто он только что осознал, что его обокрали.

— Пусть пьет по утрам красное вино с мускатным орехом, – отозвался доктор, глядя на меня сверху вниз своими водянистыми глазами. – Прилив крови к матке может вызывать капризы и даже истерию. Зачатие все поставит на место. Только никакого лауданума.

Сердце замерцало, как готовая вот-вот погаснуть лампочка. Где Виктория? Почему они говорят обо мне так, словно меня здесь нет? Смысл их слов доходил до меня с трудом, но я все же сообразила, что меня ждет нечто ужасное, и вспомнила последний взгляд матери, прокравшейся в нашу спальню. В серебристом свете луны она показалась мне ангелом.

— Позаботься о своей сестре, – произнесла она, убрав прядь волос с моего лица.

И, выйдя из комнаты, бросилась в лестничный пролет навстречу своей смерти.

* * *

Одна неделя сменяла другую, новолуние сменялось полнолунием, и вот, наконец, наступила весна.

Без привычного успокоительного унылые дни тянулись бесконечно. Казалось, что кроме меня, Виктории, Энни и миссис Вашингтон в доме никого нет. И даже о присутствии Энни, обычно целыми днями бегающей по дому, можно было догадаться лишь по отдаленному хлопанью дверей.

Мы с Викторией проводили время в самой теплой передней комнате. Я с нераскрытой книгой на коленях и она, созерцающая мир, прижавшись носом к оконному стеклу.

Но вот однажды вечером в комнату ворвался Стэнли, окутанный парами виски.

— Нас пригласили на бал, и ты должна подружиться с женой хозяина. Он может мне пригодиться, а подступиться к нему совершенно невозможно.

Взгляд его блуждал, галстук сбился набок, и от него разило лошадьми и алкоголем.

— Вот так, – произнес он, прислонясь к косяку двери и указывая на меня пальцем. – Мне все равно, как ты это сделаешь. Подружись с его женой. Подружись со всеми. С Вандербильдами, Карнеги, Белмонтами и Вильямсонами. Они все там будут. Я должен воспользоваться этой возможностью, чтобы добраться до карманов этих тупых америкашек. Кто знает, что из всего этого получится?

Стэнли усмехнулся, и от его усмешки волосы у меня на затылке встали дыбом.

Руки у меня дрожали, и крошечные жемчужные пуговички не попадали в шелковые петельки.

— Не дави, – ущипнула меня Виктория.

Я постаралась нажимать не так сильно, но пальцы не слушались, словно принадлежали кому-то другому. Мне захотелось почесать запястье, но я продолжала упорно сражаться с пуговицами.